Собственно, особенно большого выбора драгоценностей в Абу Ахмада ибн Аль-Джасаса и не было, но он разбирался со всеми ювелирами и торговцами Стамбула, Адрианополя, Траиезонта, а кое мог достать и в Кафе, а также (но это уже знал только каймакан!) в Каменке или Могилеве на Подолье, ну и, конечно, в Варшаве или Кракове! Ха-ха! Однажды каймакан даже использовал наивного Абу Ахмада ибн Аль-Джасаса с целью разведки! Он попросил передать в Варшаву для одной придворной дамы, чей муж был приближенным к королю Сигизмунду Третьему, ценную вещь из золота и бриллиантов (ее, собственно, получил для каймакана сам Абу Ахмад ибн Аль-Джасас). Наивный торговец драгоценностями даже и не догадался, что дама, не пожелав принять ценной вещи, сунула в тайничок весьма интересный для каймакана письмо о тайном совещании в короля. Абу Ахмад ибн Аль-Джасас щиплет себе в отчаянии бороду, бил себя кулаками по голове, скрежетал зубами и отказывался пить даже любимый его желудочные сайталаш. Он поклялся, что найдет чрезвычайную ценность, перед которой не устоит никакая дама, и он получил ее, и он поехал с ней в Варшаву сам (хотя и тяжело ему там, бедному, - не знал же он ни польского языка, ни латыни, ни французского, хоть некоторые и называл его не арабом, а фаранг-левантинцем). Каймакан прежнему самодовольно улыбался, вспоминая, как тяжко страдал Абу Ахмад ибн Аль-Джасас и не заметил, что его сотрапезник вложил в ту ценную вещь новую цидулу к своей варшавской агенткы. Поехал торговец драгоценностями в столицу гяурського Ляхистана, а когда через полтора месяца приехал - то трудно было его узнать: так он исхудал! А кроме того, его миссия не увенчалась успехом и на сей раз - дама, подробно рассмотрев ценную вещь, на следующий день вернула ее несчастному Абу Ахмад ибн Аль-Джасасови, насмешливо бросив: Такого хлама не держат у себя даже мои служанки! Бедный торговец не ел и не пил две недели подряд, он умолял благородного сотрапезника своего даты с сайталашем какой яда, не желая жить.А каймакан был доволен: наивный друг его, картежник и шахматист, привез из Варшавы такой важный сеунч, который не снился всей тайной дефтерхани вместе со всеми ее агентами, разбросанными по Европе и дальше. Но наивный друг его об этом не знал: он с горя-отчаяния проиграл каймаканови и в шахматы, и в карты, и к тому же и с ног свалился после первого десятка ратлив сайталашу, - а на следующий день униженно молил высокого покровителя своего никому не рассказывать о его позоре и о его несчастной путешествие в розпроклятои Варшавы, где несчастному правоверному никак и помолиться, и словом человеческим с единоверцем перекинуться: одни гяуры, одни гяуры, и как их земля на себе ото носит?
Долго смеялся каймакан, долго успокаивал незадачливого и наивного партнера своего, и все расспрашивал его о политике, о том, что услышал Абу Ахмад ибн Аль-Джасас, проезжая в Варшаву, проживая некоторое время там и уезжая обратно, - но торговец драгоценностями смотрел на каймакана такими детскими глазами и ляпав такие глупости, что осталось только махнуть на него рукой и назаише отказаться от мысли сделать из него джасуса. Каймакан даже обрадовался каламбуров: Аль-Джасас - не джасус!
Обида, которую нанесла Абу Ахмад ибн Аль-Джасасови варшавская красавица, слишком ранила сердце торговца драгоценностями, и он посвятил не один месяц поискам такого ювелирного изделия, который мог бы покорить ее сердце. И - зря! Нигде, даже в Персии и Индии, откуда только что прибыли лучшие и наиболее удачливых торговцы, такой вещи не было.