Лишь кое-где стояли одиночные деревца, но слишком далеко друг от друга, чтобы спрятаться за ними от случайного взгляда из окна или тем более с асотеи.
Время от времени Зеб останавливался и ждал, пока еще немного згустяться сумерки.
Так понемногу крадучись, он оказался шагах в двухстах от гасиенды раз тогда, когда на небе погас последний отблеск солнца. Это была конечная цель его дневных странствий, и, может, там же ему суждено пробыть и всю ночь.
Рядом рос низкий развесистых куст, и, растянувшись под ним, старый охотник снова стал пристально смотреть на ворота гасиенды, хотя, собственно, и до того не спускал их с глаз.
За всю ночь Зеб Стамп ни на минуту не сомкнул обоих глаз одновременно. Какой-то из них постоянно следили, и непреклонно строг выражение, не сходил с лица старого охотника, красноречиво свидетельствовал, что побуждает его к тому дело чрезвычайной важности.
В первые вечерние часы однообразие его одинокого засада пусть и не скрашивали, то хотя нарушали звуки, доносившиеся из усадьбы, от невольничьих лачуг, - гул голосов, время и смех, - но не такие громкие, как обычно. Не слышно было ни пения скрипочка, ни веселого дребезжание банджо, что почти всегда звучали вечером возле негритянских жилищ. Мрачная тень, нависшую над большим домом, угнетающе повлияла и на черных невольников.
Где-то ближе к полуночи те голоса смолкли, и кругом стало тихо, что ее лишь изредка урывал какой неприкаянный собака, откликаясь на вой койотов в прерии.
Старый охотник очень устал за день и теперь с трудом побеждал дремоту. Наконец, когда сон почти одолел его, он резко встал, дважды обошел вокруг куста, а потом снова лег, закурил трубку и, спрятавшись в куст, выкурил ее до донышка.

Все то время он так же не спускал глаз с главной стены гасиенды, которую было хорошо видно в ясном свете луны, - но ее тяжелые ворота так и не открылась.
Перед восходом солнца - как и накануне после захода - Зеб пришлось снова сменить наблюдательный пост.Как только на горизонте завидные первый проблеск рассвета, он тихо встал, накинул на плечи одеяло и, придерживая ее рукой на груди, медленно пошел прочь от Каса-дель-Корво той же дорожке, которой достался туда вчера вечером.
Он снова шел то быстрее, то медленнее, то и дело останавливаясь и украдкой поглядывая назад. Но нигде не стоял дольше, пока не дошел до акации, под которой вчера ужинал, и, так же сев спиной к стволу, принялся за завтрак.
Вторая половина лепешки и остальные мяса быстро исчезли у него во рту, а за ними и жидкость, которая оставалась в фляжци. Потом Зеб набил трубку табаком и уже собирался зажечь, когда вдруг что-то заставило его поспешно бросить огниво обратно в сумку.
В сизом рассветной полумгле на стене Каса-дель-Корво возникла темное пятно - там открыли ворота.
Почти тут же показался всадник на небольшом сером коне, и ворота сразу захлопнулась за ним.
Зеб Стамп ко всему не присматривался. Его интересовало только одно: куда поедет тот ранний путник. Прошло всего несколько секунд, и он об этом узнал. Голова лошади и лицо всадника были обращены в его сторону.
Не стал Зеб рассматривать, и что за всадник, и что за лошадь.