Поднявшись на локте, он удивленно огляделся вокруг.

Перед глазами его стоял жуткий, кровавое зрелище. Да если бы он не лишился чувств, то увидел бы картину еще более страшную. Пока он лежал без сознания, поляной проехал всадник и снова скрылся в зарослях. Тот самый всадник, чей конь спугнул был койотов своим топотом и чье ухо осталось глухое до призывов на помощь. Он приехал слишком поздно и не с тем, чтобы помочь. Пожалуй, только хотел напоить коня.
Конь вошел прямо в ручей, напился, потом вышел на противоположный берег, проскакал открытой местностью и скрылся в чаще.
Всадник не обратил внимания на простер у ручья тело, да и лошадь, увидев его, только форкнув, а поминая мертвых койотов, испуганно шарахнулся в сторону. То была не очень большая, но удивительно красивая, совершенной строения животное. А вот всадник отнюдь не блистал совершенством: ему недоставало головы!
Собственно, голова у него была, только не там, где положено. Она торчала у луки седла, упираясь в седельную кобуру, и казалось, что всадник держит ее в руке.

Устрашающее зрелище!
Когда он проезжал поляной, собака залаяла и проводил его до края зарослей. Он уже давно сопутствовал всадника без головы, бежит за ним, куда бы тот уехал. И теперь он оставил того равнодушного к нему спутника и, вернувшись в бесчувственного парня, лег рядом с ним.
Именно в тот момент бедолага очнулся и вспомнил все, что с ним произошло. Погладив собаку, он снова растянулся на траве, прикрыл лицо полой плаща, чтобы защитить его от палящего солнца, и заснул.
Пес лежал у его ног тоже дремал, но только уривцем. То и дело он поднимал голову и сердито рычал, когда крылья грифов шуршали слишком близко от него.

Юнец-то бормотал во сне. С его уст слетали бессвязные слова, что выдавали причудливую путаницу мыслей: то он горячо клялся кому в любви, то вдруг заводил о каком убийстве.

Глава LI ДВАЖДЫ Очумелые

Между тем вернемся вновь к уединенной хижине на берегу Аламо, которую так неожиданно покинули картежники, что заглянули в гости, пока хозяина не было дома.
Скоро уже полдень следующего дня, а хозяин все еще не вернулся. Бывший помощник стайничого с Балли-баллаха снова один в Хакала и опять лежит на полу совершенно пьян. Но это уже не то опьянение, свидетелями которого мы были последний раз. С тех пор ирландец уже успел протрезветь и теперь спит мертвым сном после нового обращения к богу вина.
Чтобы все стало понятно, вернемся к той ночной час, когда игроки в монте так внезапно пошли прочь.

Когда Фелим увидел трех краснокожих дикарей, сидевших за столом и упорно резались в карты, это отрезвили его лучше, чем весь предыдущий сон. И хотя зрелище было довольно забавное, ирландец не усмотрел в нем ничего смешного, что и засвидетельствовал дикий крик, которым он приветствовал непрошеных гостей.
И дальше было уже и вовсе не до смеха. Впрочем, что было дальше, Фелим не очень-то и понял. Помнил только, что те трое индейских воинов вдруг бросили игру, побросали карты на пол и подскочили к нему с большими обнаженными ножами, а потом откуда-то появился четвертый, и все они так же внезапно покинули его лежать на полу и, толкаясь в дверях, пошли прочь из хижины.
Вся эта сцена продолжалась какой полминуты, и когда Фелим очнулся от ужаса, он снова был в Хакала один.
То ли он спал, или нет? Или оно померещилось ему спьяну, или просто приснилось? Или все то происходило в действительности? А может, то была еще одна необъяснимая проявление наподобие той, что все еще стояла у него перед глазами?
Да нет, не могло ему такое приверзтися.