Несметные миллиарды мильйярдив трупов положил этот безграничный фантаст во имя прогресса и целые океаны крови его и до наших дней сохранились в подземных глубинах, чтобы однажды пришел какой ничтожный потомок в виде похабного классового врага Ивана, что хочет ту страшную могилу средневековья Земли-Праматери раскопать, чтобы зачерпнуть крови предков и с ее помощью воссоздать утраченные в странствиях эпох настоящие крылья праматкы птерихтис.
- И что же, любимая Людмила? Или это, скажешь, не интересно? Не стоит ли нам, хотя бы на минутку, вырваться из нашей волшебной эпохи, сделать путешествие в эпоху девона, посетить великолепную птерихтис, прогуляться с ним в тени рощ ксилофитив и кордантив, и эдак под желтым месяцем на рыжем фоне Урала, бывший тогда высшим от Гималаев, обнять ее нежно и спеть трогательно:

Улибнись, Маша, добро Взгляни,
Жизнь чудесна наша, Солнечный все дни!

На этом Андрей прервал свое красноречие.
- Ты жесток! - Выкрикнула Людмила, что восторженно его слушала.
- Ой, ой! Почему аж такой категоричный вывод? - Ответил с улыбкой Андрей.
- Ты дереш легенды прошлого, словно кусок записанного школьниками бумаги.
- И только для того, чтобы творить новые, - говорит он.
- И думаешь, что из нас прежде не посмеются? - Спрашивает она.
- О, наверное! - Говорит он.
- Но нас было уже повышен до обезьяну, а ты все при птерихтиси, - говорит она.
- Это лишь вопрос времени. Тебе, вижу, очень импонирует, то бородатое, - говорит он.

- Ха-ха-ха! Разве Обезьяна бородатые? - Говорит она.
- Обезьяна нет, но Дарвин, - говорит он.
- Но существа с бородами часто были пророками, - говорит она.
- Точнее, точнее выражайся. Какие именно существа? Козлы? Павияны?
- Ха-ха-ха! Ты невозможен!
- Признаюсь!

- Неужели ты думаешь мир такая ужасная случайность?
- А разве я знаю! Может и правда родители Диогена заплянувалы себе такого сыночка уже вместе с бочкой.
- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
- Но это еще допустимо, - говорит он.
- Но плянував кто Ксантипу? Или Аль Капоне?
- Ха-ха-ха! То по-твоему все случай: и Париж, и заводы Форда, и Ервинг трест, и наша пятилетка?
- О, нет! Знаю. Пятилетку спляновано при улицы Кузнечный мост, или Тверской в Москве. Я только сомневаюсь, там именно спляновано, скажем, директора плянувального бюра Клавдия Акакиевичу Дашкова, или нашего Ивана. Знаю. Маркс говорит, что все это, так сказать, продукт экономического состояния общества, но что, допустим, было бы если бы так на третьем году жизни, Маркса задушила шкарлятина?

- Ха-ха-ха! Андрей! Да это же невозможно! И за такие разговоры у нас могут расстрелять.
- Знаю. Когда расстреливали еще при важнее разговора: например, сколько чертиков поместится на одном гостриеви иглы.
- Андрей! Не веришь в Гамураби, апостола Павла, Конфуция?
- О! О! За такие вещи у нас также могут расстрелять, - ответил Андрей.