Да и сам Фелим должен был быть дома, и я решил послать ему весточку о себе, которую мог отнести собака. Я написал несколько слов на визитной карточке, случайно оказалась у меня в кармане. Хотя мой слуга неграмотен, я надеялся, что он узнает мою карточку и найдет кого-нибудь прочитать ему написанное, тем более что писал я кровью.

Завернув карточку в кусочек оленьей кожи, чтобы было надежнее, я привязал то сверток Таре на шею. Но собака не хотел оставлять меня, и я с трудом прогнал его от себя. Наконец он побежал прочь, - как я надеялся, домой. И действительно, четвероногий почтальон таки принес мою записку Фелим, но узнал я об этом только вчера.
Вскоре после того, как собака оставил меня, я снова заснул, а проснувшись, увидел неподалеку нового врага, куда страшнее койотов. Это был ягуар. Но долго продолжалась и столкновение и как она закончилась, я сказать не могу. Пусть вам расскажет о ней мой храбрый спаситель Зеб Стамп. Надеюсь, он скоро вернется и объяснит и это, и еще много чего, так же непонятного мне, как и вам. А я после того уже ничего не помню, кроме причудливых призрак и мучительных кошмаров, что лишь изредка менялись утешительными, просто-таки неземными видениями. Только позавчера я пришел в себя и узнал, что меня бросили в тюрьму и обвинен в убийстве ... Господа присяжные, я сказал все.

Если это и неправда, то хорошо придумано , - рассуждают себе и судья, и присяжные, и зрители, выслушав рассказ подсудимого, - может, и не точно этими же крылатыми словами, однако имея в виду все как один и то же.
Многие считают услышанное признание вполне правдивым и даже мысли не допускает, что это выдумка. Слишком незамысловата и складная вся эта история, чтобы ее можно было придумать, да еще и человеку, чье сознание еще день или два назад была помрачено лихорадкой. Можно не поверить, что подсудимый высосал ее из пальца. Так считает большинство людей, слушавших его. И хоть какая простая был рассказ молодого ирландца, однако она убедила людей в его невинности куда лучше, чем это могли бы сделать красноречивее всего доказательства защитника.
Но пока это только собственная версия подсудимого. Нужны еще другие свидетельства, которые бы подтвердили его непричастность к преступлению.
Где же свидетель, от которого так много зависит? Где Зеб Стамп?

Несколько пар глаз нетерпеливо смотрят в прерию. Несколько сотен душ горят желанием скорее увидеть старого охотника - с Кассием Колхаун или без него, с всадником без головы или без него. Последний уже не является непостижимой загадкой - теперь все знают, что это обычное себе человеческое тело.
Напрасно было бы утверждать этих людей, оно не могло сохраниться так долго. Жители юго-западного Теха-су, смежного с Льяно-эстакада, где берет начало быстрая Леона и из сотни прозрачных ручейков образуется Рио-де-Нуэсес, они знают, что в тех краях смерть далеко не всегда влечет телесный расписание: убит и заброшенный в прерии олень случайно погибший дикая лошадь, если их сразу не сожрут хищники, через некоторое время как бы бросают вызов закону тления и зубам койотов, а незахороненных и неприкрытый труп человека всего за два дня вступает примет и свойств нововидобутои на мир египетской мумии.
Не много найдется здесь таких, которые не были бы знакомы с этой особенностью климата Техаса или, собственно, той его части, которая лежит вблизи Восточной Сьерра-Мадре, особенно между отрогов Льяно-эстакады. И если бы сюда, к большому дубу, привезли всадника без головы, никто бы не удивился, не увидев на мертвом теле Генри Пойндекстера почти никаких признаков разложения. А если кто и не очень верит только услышанные истории, то уж никак не с этой точки зрения, и нетерпеливляться они вовсе не потому, что им нужны какие подтверждения именно этого обстоятельства.
Причина всеобщего нетерпения другая - это сначала невнятная подозрение, которая возникла еще в начале суда и все больше крепла, пока стала немного не определенностью.