Его сонное, сильно загорелое, подобное на выжженный кирпич, здоровое лицо не изменяет ни тени какой мысли или настроения. Абсолютная непосредственность. Он человек дела, он устал, он выполняет свои обязанности.
Около десяти часов утра, заспанный и помятый, он в Киеве. На вокзале строят, при выходе толпы людей, на площади очереди в трамвай. Чтобы быть скорее на месте, Иван берет извозчика и велит поскорее ехать. На улицах много солнца, много людей, много зелени и цветов, но Иван на это не обращает внимания. Им овладевает какая-то странная спишка, когда человеку кажется, что она должна сорвать с основ мир, и когда она боится, что ей для того нехватить времени. Без двадцати Иван уже в коридоре здания хозяйственного отдела, немного прихорашивается и входит наверное до его второго передела.

Все ему здесь знакомо, столько раз здесь бывал. Низенький, в старомодных очках, портьер.
- Здравствуйте, здравствуйте. Иван Григорьевич? К директору?
- К директору, Фока Иванович! Как поживаете?
- А! Ладно! Ничего! - Иван, конечно, не любит ждать, ему этого и не требовалось, его принимали немедленно, поздравляли, жали руку, просили садиться, закуривать.
На этот раз так же Ивана просят зайти немедленно, только в кабинете директора никого не было, директор уехал, скоро вернется, секретарша - высокая, красивая подруга Заболотная, просит вежливо садиться, курить и сразу берет трубку телефона.
- Да! - Сказала она лишь одно слово и положила трубку. Иван закуривает, думает, вид независимый. Его интересует, куда выехал директор, почему так нагло его вызвал и почему его здесь нет. Хотел бы спросить секретаршу, но это, видимо, не ее компетенции дело. Проходит минут десять, в кабинет, вместо директора, неожиданно входят два человека в униформах ГПУ и просят вежливо Ивана пойти с ними в главное управление отдела. Иван немного удивлен, но гасит сигарету, встает и уходит. В прихожей, где обычно очень людно, на этот раз пусто. И не успел Иван достичь за шапкой на вешалке, как услышал у себя резкое:
- Стой! Руки вверх! - И два револьвера направились своими струйками на него.Это было так неожиданно и так резко, что Иван растерялся. Он побледнел смертельно. Рванулся вперед, но те двое схватили его за руки. - Один лишь движение и смерть на месте! - Слышит Иван. Иван поднимает руки. Его быстро обыскивают. Затем открывают боковые двери и показывают револьверами: - Даешь вперед! - Выходят на задний двор. Там уже ждет закрыта, темного цвета, машина. Ее задние двери открыты. Иван оказался в полной темноте, машина тронулась и куда покатилась.
Все это длилось не более трех минут и было таким ударом, что нервы Ивана отказались реагировать. Он дословно окоченел. Минут пять после этого у него не было никаких мыслей. А как очнулся, то первым вопросом было, что случилось? Почему? За что? Быстро, торопливо искал какого-то ответа, но не находил ее. Им бросало в машине, быстро ехали, возвращало, останавливалось вдруг, опять ехали.