- Откуда же я знал, что Дракон Печали действительно существует, - потупился Нудль.
- Не думаю, что он существовал, пока вы его в этом не убедили, - сказал Уильям.
Нудль немного просвитлишав.
- Ах, говорите себе что хотите, но я действительно хорошо продаю идеи. Удастся ли мне убедить вас, что вкусненькая горячая лепешка - это именно та идея, которая овладевает сейчас ваш разум?

- Собственно, я собирался побыстрее добраться до ... - начал Вильям, и вдруг запнулся. - Вы не слышали, только кто-то кричал?
- У меня еще где есть несколько холодных пирожков со свининой, - сказал Нудль, роясь в своей коляске. - И я предлагаю серьезную скидку, ведь ...
- Я точно то слышал, - сказал Уильям.
Нудль прислушался.
- Словно какой-то грохот?
- Конечно.
Они уставились на месиво тумана, медленно двигался вдоль всего Брод-Вею.
Тумана, который вдруг наметился огромным, крытым парусиной возом, который двигался неуклонно и очень, очень быстро.
Последнее, что услышал Уильям, был чей-то крик:
- Остановите станок!

Слух, приколота Вильямовим пером к бумаге, будто бабочка к картону, не попала в уши некоторых лиц, поскольку они имели в виду другие, значительно более неприятные вещи.
Их челнок скользил водами Анку, которые с шипением смыкались за его кормой.
Над веслами скоцюрбились двое. Третий сидел на носу лодки. Время от времени он бормотал что-нибудь вроде мне нос чешется.
- Просто дождись, пока прибудем, - сказал один из гребцов.
- Вы бы меня лучше снова пустили на землю. Он действительно чешется.
- Мы тебя пускали на землю, когда останавливались ужинать.
- Тогда он не чесался.
Второй гребец сказал:
- Мля. Может, ему еще раз заехать веслом в головешку, господин Шпилько?

- Хорошая мысль, господин Тюльпан.
В темноте послышалось глухое бух! .
- Ай.

- А теперь я, друг, ибо господин Тюльпан может разгневаться.
- Вот чистая правда, мля.
Послышался звук, как от работы стационарного насоса.

- Эй, понемногу с тем дерьмом, а?
- Оно же меня еще не убило, господин Шпилько.
Лодка вязко ткнулся в маленькую заброшенную пристань. Высокая фигура того, кому господин Шпилька только уделил столько внимания, выпрыгнула из лодки и поспешила аллее в темноту.
Вскоре из темноты послышался, быстро удаляясь, стук колес.
Казалось почти невозможным, чтобы такой скверной ночи в подобной сцены нашлись посторонние свидетели. Но они нашлись. Каждая вещь во вселенной должна иметь наблюдателя, иначе она перестает существовать.
С сумерек соседней аллее, шаркая, показалась фигура. У ее ног неуверенно колебалась тень меньшего размера.
Оба провели взглядами карету, которая исчезла в метели.

Меньший сказал:
- Ну-ну. Интересная р-р-вещь. Мужчина, закутанный по самое горло, да еще и в капюшоне. Интересная вещь, гр-р-рв?
Высший неизвестный кивнул. На нем гигантская, на несколько размеров больше положенного, шинель, и фетровую шляпу, которому время и погода предоставили формы мягкого конуса, который покрывал голову хозяина по уши.
- Ублюдки, - сказал неизвестный. - Трах сто раз, здоровый-коревой! Креветки, креветки! Я им говорил, говорил!

Через минуту он достиг в карман, достал оттуда сосиску с лепешки и разломал ее пополам. Один кусочек исчез под шляпой, а второй был пожбурено меньшей фигуры, которой принадлежала большая часть диалога - по крайней мере, его связная часть.
- Что-то тут нечисто, - сказал меньший незнакомец, у которого просматривалось целых четыре ноги.
Процесс потребления сосиски состоялся в тишине. Потом парочка снова отправилась в ночь.
Так же, как голубь не умеет ходить, чтобы не дергать головой, высокий незнакомец, похоже, не мог ступить шагу без тихого неуверенного бормотание:
- Я им говорил, я им говорил ... О нет, ублюдки, о нет. Дверь, стерня, стерня, двери, креветки, креветки! ..