-Ты о чем?
-Меня раздражает, что, когда я жарю яичницу, ты срываешь с меня одежду и начинаешь меня любить ... а когда мы ложимся в постель и я хочу, чтобы ты меня любил, ты читаешь своего долбаного Ортегу и тангенса.
-Ортегу-и-Гассета, - поправил ее я.
-Да мне насрать ...
-Ой, бляааа ...

-Что бля? Ну что, бля? Сказать нечего, да?
-Бляааа ... как же я мог спать с женщиной, которой насрать на Ортегу-и-Гассета ...
Одним словом, с женщинами мне не фортило, однако оптимизма я не терял. Но обо всем по порядку.
Первое, что я замечаю, выйдя из шанца, - это креативно-кретинного галицкого режиссера, который катается по земле, держась за колено. В метре от него лежала граната. Неопределенными шагами я иду к ближайшим кустам. Следующие несколько минут из меня выходит офицерское пиво, а я, прищурившись, созерцаю напивзатемнений диск солнца. Он, наконец, напоминает мне забухане и заспанное прищуренный красный глаз, который наблюдает за мной. Потом я возвращаюсь на наш съемочную площадку. Вижу, как операторы и Сева пытаются эвакуировать из окопа гопника, вижу Христофоровича, который до сих пор одиноко валяет-ться на земле, обняв свое колено, но до него никому нет дела, даже родине ... Разумеется, для агентства куда важнее курьер, который лучше знает этот город.
- Это все ваши долбаные слобожанские пальцы, - вдруг стонет галицкий режиссер и затихает. Но на него все равно никто не обращает внимания.
Я плетусь в микроавтобус, залажу в боковые дверцы и начинаю раздеваться. Старая швабра все время как-то нехорошо пасет меня взглядом. Будто хочет укусить за задницу, - ду-у меня и начинаю снимать штаны. Но ни с того ни с сего она спрашивает:
- Маладой челавек, вот скажите, а ВЫ в бога верите? ..
Это ее ВЫ звучит настолько отчетливо, вплоть мне начинает казаться, что в микроавтобусе есть кто. И возможно, этот кто сейчас в одной из тех клетчатых сумок ... Ведь где Сева мог взять потроха? Потроха просто так на дороге не валяются. От этих мыслей я выпадаю в осадок, хочу подняться в полный рост, вдруг бьюсь башка о крышу микроавтобуса и падаю куда-то между кресел ...А уже лежа там, продолжаю взимать с себя штаны.
- Ну почему же вы малчите? .. - Укоризненно спрашивает швабра.
В этот момент я начинаю жалеть, что у меня не осталось еще одной гранаты.

- Ибо бог есть, и в Нево нада Веров, и не бояцца говори аб етом ... Для этого есть прямые доказа-тельства ... Как-то раз настоятиль нашево прихода Билл Даун попал в автокатастрофу. Он перезжал на мапеде жилезнодорожний путь, и в Нево врезался поезд ... Но Билл выжили ...
- Я не могу говорить о боге, когда без штанов, это неэтично ... - Обрывает я швабру, пока та не стала рассказывать историю создания своей церкви и то, как ублюдок Билл обратился к богу.
- Ах, да-да ... - Слышу я откуда-то из-за кресел, и швабра бросает мне мои шмотки.

Лежа между креслами, я одеваюсь, а старуха тем временем подносит мне пачку агитационных брошюр и кладет рядом со мной, точнее на кресло, под которым я лежу. Так возлагают цветы на могилу неизвестного солдата.
- Возьмите, почитайте, - добавляет она.
Продолжая лежать на спине, я разворачиваю одну из брошюр и на первой странице читаю: Путь к Богу есть долгий и тернистий, каждый приходит к Всевишнему по-разному, я же, Билл Даун, приехал к нему на мапеде ямаха ...
Домой пришлось возвращаться почти через весь город. У себя на районе я решил поменять свои сто баксов на нормальные деньги. Дзевачка с обменки подозрительно посмотрела на мою прическу и, вероятно, не веря, что в такого лузера, как я, могут быть настоящие сто баксов, принялась проверять их всеми возможными способами ...