- Я не ... - начал Вильям, однако Вернигора положил ладонь ему на руку.
- Это шантаж, но все не так плохо, - прошептал он. - У нас нет времени спорить, и мы отобьем потери за пару дней!
- Однако, - сказал господин Пидступп своим специальным адвокатским голосом, что, казалось, всасывал деньги каждой нотой, - при имеющихся условиях, и учитывая особые обстоятельства, для получения членства в Гильдии предусмотрено также единовременную выплату. В размере ... предположим ... две тысячи долларов.
Гномы замерли. Через мгновение вразнобой загремел металл: гномы, как один, положили на столы свинцовые буквы и вытащили из-за станка боевые топоры.
- Значит, договорились? - Сказал господин Пидступп, отступая в сторону.
Тролли выпрямились. Для драки между троллем и гномом никогда не надо искать особых причин; время хватает того факта, что они существуют в одном и том же мире.

На уже Уильям сдержал Вернигору.
- Стойте, стойте. Боюсь, закон запрещает убивать адвокатов.
- Ты уверен?
- Ну, они же все еще существуют, правильно? К тому же, он зомби. Если вы разрубит его надвое, получите два иска. - Уильям повысил голос. - Мы не можем заплатить, господин Пидступп.
- Тогда применимое законодательство и сложившаяся практика позволяют мне ...
- Покажите мне этот ваш устав! - Взорвалась Сахариса. - Ронни Влызько! Я знаю тебя, как мы были детьми, и ты всегда ввязывался в то непутевую!

- Здравствуйте, панно Крипслок, - сказал господин Пидступп. - Вообще-то мы предполагали, что кто может этим заинтересоваться, и я взял экземпляр устава с собой. Надеюсь, мы все здесь законопослушные граждане.
Сахариса выхватила из его рук почтенного вида свиток с печатью на веревочке и уставилась в него так, будто пыталась выжечь написано вон из пергамента одним только взглядом.
- Ох, - наконец сказала она. - Кажется, все в порядке.
- Именно так.
- Кроме подписи Патриция, - добавила Сахариса, возвращая свиток.

- Солнышко, это лишь мелкая формальность.
- Я вам не солнышко, и подписи нет, формальный он там или нет.А значит, документ недействителен, не так ли?
Господин Пидступп изменился в лице.
- Неужели неясно, что мы не можем получить подпись человека, который находится под стражей по подозрению в тяжком преступлении?

О, подумал Вильям, в ход пошли слова для митингов. Когда кто говорит неужели неясно, это означает, что у него большая проблема с рациональными аргументами, и впрямь все настолько неясно, насколько только возможно.
- Кто же тогда правит городом? - Спросил Уильям.
- Откуда я знаю, - сказал господин Пидступп. - Это не касается моих профессиональных обязанностей. Я ...
- Господин Вернигора, - сказал Уильям, - самый высокий кегль, пожалуйста.
- Готово, - сказал гном. Его руки нависли над свежим набором.
- Большими буквами, в строку, кто прав Анк-Морпорка? , - Продиктовал Уильям. - Теперь прописными, ширина две колонки: Кто правит в городе, пока Правитель Ветераны находится под стражей? Один из ведущих юристов города не смог ответить на этот вопрос, поскольку, по его словам, это не касается его профессиональных обязанностей. Аргументируя свою позицию, господин Пидступп сказал ...

- Вы не имеете права это печатать! - Прорычал господин Пидступп.
- Пожалуйста, дословно, господин Вернигора.
- Уже набираю, - сказал гном, с щелчком формируя свинцовые строки.
Краем глаза Вильям заметил Отто, который выбрался из своей каморки и с удивлением наблюдал за суматохой.

- Также господин Пидступп добавил? - Сказал Уильям, глядя адвокату в глаза.
- Нелегко вам будет все это напечатать без станка, - заговорил Влизько, игнорируя отчаянные жесты Пидступпа. - Нелегко!
- Такое мнение высказал господин Влизько из Гильдии граверов, - сказал Уильям.