Мы все вопросительно смотрим на Христофоровича, особенно гопник-макарон:
-Понарошку? - Переспрашивает он шепотом.
-Что понарошку?
-Душит ...

-Да-да, - поддакивает Сева, - как же мы без курьера?
Христофорович делает из пальцев воображаемый пистолет и стреляет себе в висок, после чего продолжает:
- А в конце ... делаем эффект ... компьютерный эффект. Как будто по экрану телевизора кто стреляет из пулемета и выводит надпись Офицерская ПИВО - РОДИНА ДУМАЕТ ПРОТЕБЕ!
Но мы так же вопросительно продолжаем смотреть на Ангина Христофоровича. Мы с Севой за того, что не совсем въезжаем в концепцию и рыбу, а гопник - за того, что еще не знает, по-настоящему его душить или понарошку.

- Да, - смущается Христофорович, - вы, слобожане, ни хрена не смыслите в этом бизнесе. Все. За десять минут съемка.
Сева обреченно ведет гопника в микроавтобус пере ... одеваться, а меня Христофорович заставляет лезть в шанец и спускает мне туда ящик пива. Я, недолго думая, открываю одно и начинаю
входить в роль ... Режиссер между тем шурует до операторов, завистливо поглядывают на мое офицерское, и начинает им что-то втирать. Пиво, по правде говоря, галлий. Так, как вода с хозяйственным мылом и пузырьками. Но настроение у меня еще хуже, поэтому я продолжаю пить ... Минут за десять гопника наконец выпускают из микроавтобуса - он в каком фрицивському Куртяк, во всяком случае, на плече у него бундесивський триколор. На итальянского солдата он вообще не смахивает, собственно, и на немецкого тоже. Он так и остается курьером, который лучше знает этот город. Издалека я вижу, как Антон Христофорович снова хлопает гопника по щеке, гопнику это не нравится, и он как-то виновато взирает на своего шефа - Севу. Ну, все, - думаю я, - сейчас он вырубки нашего режиссера, - и открывает второе пиво. Прихлебывая, я наблюдаю, как Сева снова исчезает в микроавтобусе и сначала выносит из него какой-то подозрительный мешок, а потом алюминиевый тазик.
-Сева, - кричу я ему, - а это еще на черта?
-Спецэффекты ...- Как-то загадочно улыбается он. - Для взрывов спецэффекты ...
-Ну-ну, - отворачиваюсь я, но боковым взглядом замечаю, как он зачем надевает длинные резиновые перчатки.
Когда ко мне подходит Христофорович, я уже допивает четвёртую пиво и мне дико хочется отлить.
- Все, ща будем снимать, на, - говорит он и бросает мне в шанец макет гранаты.
От одного ее вида мое настроение с Галим вращается насовсем Галим.
- Давай, ты сидишь под бруствером, держишь гранату, флежку и думаешь, как ты ненавидишь ита-лийських зольдат.

Я усаживаюсь под бруствер, беру болванку, пиво и думаю зато о том, что когда мне не отлить, то я действительно могу здесь погибнуть. Погибнуть идиотской смертью в этом окопы. А между тем вокруг шанца начинают бегать два придурки с камерами.
- Перфектно, просто перфектно! - Кричит Христофорович. - Какая ненависть на лице! Талант!
Этого момента у меня над головой, прямо в бруствере, начинает что-то рваться. Я инстинктивно па-даю на землю. Все это напоминает пулеметные очереди, а на голову мне сыпятся куски земли.

- Гранату, гранату! - Кричит Антон Христофорович.
Я вытягиваю первое, что валяется подо мной, и бросаю куда-то вверх. Кажется, это было недопитое офицерское пиво, но Христофорович НЕ обращает внимания.
- Ба-ба-бах! - Орет он. - Ну, это, типа, взрыв был ... а теперь спецэффекты. Баз, давай под бруствер.
Я перелажу под бруствер и одним глазом вижу, как надо мной пролетают куски земли, затем (полный пипец) рука и нога в военной форме. Но самое интересное начинается за секунду. На бруствер плюхается то тяжелое и непонятное - я поднимаю голову и вижу на бруствере чьи потроха, настоящие потроха. Господи, бедный гопник, - думаю я ... И отворачиваюсь ...
- Пивом, пивом их! - Не утихает Христофорович.
Это звучит так, будто я бомбардировать пивом именно эти потроха. Тогда я вытягиваю из ящика пива, открываю его и, даже не отпив, как было в рыбе, хриначу прочь.