Или очень далеко собрался ехать всадник, сказать по его виду было трудно. Своей одеждой и снаряжением он не отличался от любого техасца, что отправился куда-миль за десять. Вероятно, он откуда возвращался, ибо вряд чтобы такой поздний час выехал из дома. А серапе, небрежно наброшенной на плечи, могло служить и для защиты от ночной росы.

Но той ночью росы не было, да и там, куда шел всадник, не лежало ни одного поселка, так что похоже все-таки на то, что он отправился в дальнейшую дорогу, куда-то далеко в прерию, хотя вроде и не очень спешил, словно ему было безразлично, когда, он туда доберется. Даже наоборот - он вроде бы вполне предался какие-то свои думы или воспоминания и так задумался, что не обращал внимания ни на дорогу, ни на свою лошадь. Поводья свободно лежали в коня на шее, и он шел своей воле, однако не останавливался и никуда не уклонялся, а неуклонно шел вперед, словно уже не раз скакал той дорогой.
Так медленно, не подгоняя коня ни хлыстом, ни шпорами, ехал тот путник, пока исчез в тусклом дымке далекого лунного света.
Почти в тот момент, когда он исчез вдали, на окраину поселка выехал еще один всадник и, словно получив условный знак от первого, поскакал той же дорогой.
Судя по его одежде, он также отправился в достаточно далекое путешествие. На плечах его был широк застегнут на пряжку у ворота плащ, полы которого свободно свисали на крестец лошади.
В отличие от первого всадника, этот видимо спешил и то и дело подгонял коня то хлыстом, то шпорами. Казалось, он что-нибудь хотел кого догнать. Или не того самого первого путника, который только исчез вдали? В пользу этого предположения говорило и то, что он время от времени наклонялся в седле и внимательно вглядывался вперед, словно надеялся увидеть на горизонте чью фигуру, уезжая так же и дальше, и этот скрылся раз там, где его предшественник, - если бы кто следил за ними из форта или из поселка. По странному стечению обстоятельств, - если это действительно был случайным совпадением, - той самой минуты и с того же небольшого техасского поселка выехал третий всадник и поскакал прерии в.том же направлении, что и два первых.

Он также был одет, словно собрался в дальнюю дорогу. Длинная красная куртка скрывала от глаз его фигура, а широкая пола, отклонившись на бедре, прикрывала короткий охотничий карабин, притороченный наискосок на крыле седла.
Как и первый всадник, он ехал не спеша, медленным рысью - слишком медленным даже для далекого путешественника. Зато в поведении его отчетливо виделся беспокойство, и этим он напоминал всадника, который ехал перед ним.
И была в поведении этих двух путников существенная разница. Когда всадник в темном плаще явно не терпелось догнать кого впереди, то другой, в красной куртке, казалось, был поглощен только тем, что творится позади. Он то оглядывался, приподнимаясь на стременах, то поворачивал коня и внимательно оглядывал дорогу, по которой только что проехал, - и все время настороженно прислушивался, словно ждал, что кто его преследовать.