Наблюдая так и дальше, и этот всадник доехал туда, где скрылись из виду два первых, и так же исчез. Никого он не догнал, и никто не догнал его.
Хотя расстояние между этими тремя всадниками, что ехали прерии, была почти одинакова, однако друг друга они не видели. Второй, который ехал посередине, не мог увидеть двух других, а те не могли увидеть его.
И никто бы не смог постичь одним взглядом всех троих или по крайней мере двух из них, как бы велика техасская сова с верхушки какого высокого холма или козодой с еще более высокой высоты, где она охотится ночных бабочек.
Через час, когда трое путников отъехали от форта Индж миль на десять, расстояние между ними изменилась.

Первый всадник раз подъехал к широкой, похожей на аллею пробелы между буйными лесными зарослями, раскинувшихся вокруг нее сколько хватало глаз. Ту брешь можно было сравнить с морским проливом: ее гладкая зеленая поверхность выделялась на фоне темной зелени зарослей, как вода среди суши. Месяц, стоящим над ее дальнейшим счете, освещал эту естественную аллею где на полмили впереди, а дальше, там, где она поворачивала в сторону, ее заменяла темная стена деревьев.
Перед тем как уехать в эту аллею, первый из трех всадников будто заколебался, впервые за всю дорогу. Он остановил коня и с минуту сидел в седле, высматривая вперед. Все его внимание было приковано к пробелы между зарослями. Назад он не оглянулся ни разу.
И какая бы была причина того пристального взгляда, длился он недолго. Якобы доволен увиденным, всадник тихо погукнув на коня и двинулся вперед.
Он не видел позади путника в темном плаще, но тот уже увидел его и скакал вслед за ним на расстоянии не более полумили.
Заметив его, то всадник тихонько вскрикнул. В голосе его слышалась облегчение: вероятно, он был рад, что наконец настигает того, за кем так упорно скакал десять миль. Погнавшы коня еще быстрее, он скоро также достиг края пробелы между зарослями, но успел только увидеть, как первый всадник исчез в черной тени деревьев за ее поворотом.
Ни секунды не раздумывая, путник в темном плаще поскакал за ним и вскоре так же исчез там, где и первый.

Куда больше времени прошло, пока и третий всадник подъехал к той пробелы. Но вместо податься ней дальше, как два первых, он свернул в сторону, к опушке, и, оставив коня под деревьями, вышел на пробел пешком - наискосок через заросли.
По-прежнему то и дело оглядываясь, словно больше беспокоился тем, что в него сзади, чем тем, что впереди, мужчина в красной куртке дошел до поворота и, как и те двое, исчез в темноте.
Прошла еще час, а неугомонный хор ночных голосов, что его уже дважды урывал стук лошадиных копыт и один раз - человеческая походка, и дальше раздавался в зарослях.

Затем он снова прервалась - на этот раз раптовише и на долгое время. его прервал звук, совсем не похожий ни на лошадиное топот, ни на ходу человека. Это был резкий и громкий хлопок выстрела из нарезного оружия.
Как по властным взмахом дирижерской палочки на раз смолкает целый оркестр, так же, напуганные тем отрывочным звуком, смолкли сразу и все ночные голоса
в прерии. Перестал мяукать в чаще тигровый кот, смолкло на опушке стенания койота, даже ягуар, что не боится в лесу никакого врага, - и тот мгновенно притих из страха перед непостижимым для него хлопком.
И после выстрела не слышно других звуков - ни стона раненой человека, ни крика подстреленного зверя, - и успокоенный ягуар вскоре снова начал пугать лесных жителей своим хриплым рыком. А друзья и враги - звери, птицы, насекомые и пресмыкающиеся, - несмотря на его отдаленный рев, снова завели на все голоса, и вскоре в зарослях раздавался привычный гул, так что, даже если бы мы с вами стояли рядом, нам приходилось бы вовсю напрягать голос, чтобы услышать. друг друга.