Зеб любил это лицо, когда оно принадлежало славному мальчику, и с нежностью смотрел на него и теперь, когда оно уже не принадлежало никому.
Взявшись за поля шляпы, он попытался снять его с мертвой головы, но тщетно. Председатель так распухла, что шляпа не подался.
Держа голову в руках, Зеб смотрел на застывшее лицо.
- Боже мой! - Тихо сказал он наконец .- Вот это подарок отцу ... А сестре! .. Наверное, не нужно везти ее туда. Похоронить где-то здесь, и никому ни слова ... Да нет. Черт возьми, нет! Что это я такое говорю? Не знаю, как эта глава дополнит цепь доказательств, но свое дело наверняка сделает. Вот будет страшный свидетель, когда станет перед судом!
С этими словами старый охотник отвязал от седла овдру и осторожно завернул в нее голову вместе со шляпой. Потом нацепил тот жуткий узел на луку седла, сел на свою кобылу и задумчиво уехал из зарослей.

Раздел LXXXIII блюстители закона

Третий день после того, как Мориса Джеральда посадили в военную тюрьму, лихорадка его миновала и он перестал бредить. Четвертый день он уже почти выздоровел. А на пятый назначен суд.

Такая спешка в другом месте сочли бы неподходящих, но для Техаса то была не в диковинку. Там человека могут судить и повесить тот же день, когда она совершила преступление.
Враги мустангера - а их было немало - по причинам, известным только им, требовали как можно ускорить суд, тогда как его немногочисленные друзья не могли выдвинуть против этого убедительных возражений. Почти все в поселке произносили громкие слова о суд скорый и правый, усиливая их древней, как мир, подстрекательские фразой: Кровь убитого вопиет о мщении.
Поборникам немедленного суда способствовала и одна случайная обстоятельство. Так случилось, что окружной судья именно тогда объезжал свою округа и той же неделе должен прибыть в форт Индж. Потому и возникла необходимость судить Мориса-мустангера и других лиц, заподозренных в убийстве, в ближайшие дни.

Никто не возражал, некому было просить отсрочки, и суд назначили на пятнадцатое число того месяца.
Обвиняемый имел право на судебную защиту, но в поселке не было адвоката: в тех приграничных краях блюстители закона обычно путешествуют вместе, вместе с судьей, а судья еще не приехал. И все же адвокат появился, да еще и незаурядный, а известный. Он приехал защищать мустангера аж из Сан-Антонио, заявив, что сделал это по собственному почину.
Может, тот джентльмен действительно проявил великодушие, а может, нацеливался на депутатское кресло в конгрессе, однако ходили слухи, будто приехать сюда его побудило золото, полученное из прекрасных женских рук.
Как задождит, то уже задождит. Эту поговорку, справедливую по техасской погоды, на этот раз вполне можно было приложить и к блюстителей закона.
Накануне суда в укрепление Индж приехал еще один адвокат и заявил, что выступать в защиту обвиняемого. Этот господин отбыл еще более длинную поездку, чем его коллега из Сан-Антонио: чтобы добраться сюда из столицы Изумрудного острова, ему пришлось пересечь Атлантический океан. И только ради того, чтобы увидеться с человеком, которого обвиняли в убийстве!
Правда, этого обстоятельства дублинский адвокат не предвидел: он приехал совсем по другому делу и немало удивился, когда, прибыв со своими чемоданами в гостиницу мистера Обердоффера и спросив, где можно найти Мориса Джеральда, получил ответ, что тот в тюрьме. Но еще больше удивился приезжий, узнав о причине заключения.

- Что? Наследника рода Джеральде обвиняют в убийстве? Владельца замка Балла, роскошного парка и труды! Да вот же у меня при сутках все бумаги ... Что за глупости! Проведите меня к нему!
Хотя мистер Обердоффер и склонялся к мысли, что его новый жилец сумасшедший, однако исполнил его просьбу и послал слугу проводить его до гауптвахты.
И если ирландский адвокат и был сумасшедший, то очень последователен и настойчив.