Можно было бы в отчаянии упасть на землю и ждать смерти, можно было бы загнать себе в сердце нож, чтобы умереть и не видеть торжества врага!
Но самый ешкийя Крыму, смельчак из Карадага Амет не знает, что такое безнадежность. Он привык ко всему - даже к измене тех, кому приходил на помощь.

Бросил взгляд на стены. Увидел несколько штурмовых лестниц, оставленных атакующими. Там должно лежать еще несколько! Ну что ж, надо пробиться к ним!
Разбойничий главарь кричит своим сообщникам: За мной! - И ватага, что уменьшилось уже на треть, пробивается к стенам. Кантемиривци, уверены, что разбойникам нужна ворота, а не лестницы, сначала растерялись. Они ничего не могут понять. А разбойники, напрягая последние силы, прорубуються до лестниц. И вот уже оижать они один за другим вверх, бегут со всех ног, а растерянные кантемиривци даже не пускают стрел, ибо те, что подальше, не могут понять, кто же это бежит и зачем ...
Внизу, у лестниц, остаются только лошади и несколько разбойников во главе с вожаком. Еще несколько секунд - и они спасутся!

И именно тогда из задних рядов кантемиривцив хлопает пушка - и тяжелое ядро разбивает лестницу. Несколько разбойников падает вниз. Все остальные - на стене.
Амет-Киримлы не пробиться к другой лестницы. Придется дорого отдавать свою жизнь или кончать жизнь самоубийством.
Но разбойничий главарь - не из тех, кто спешит расстаться с самым сладким даром Аллаха - жизнью. Разбойничий главарь считает, что человека не должна оставлять надежда даже тогда, когда ее сажают на кол. А сейчас к сваи еще далеко. Надо отбиваться до конца! Может, удастся все-таки пробиться во вторую лестницы! ..
И пробиться не удается. Устала уже рука главаря Карадагских смельчаков. Не так мягко идет сквозь вражеские тела его сабля - уже пощербилася на янычарских костях. Даже дамасская сталь пощербилася. Эх, была бы у него переяславская сабля, сделанная под дамасскую, - эта бы не пощербилася никогда! Эта рубила бы и кости, и кольчуги, и латы.Слышал о таких сабли Амет-Киримлы, но, к сожалению, не держал в руках! ..
Подальше - ближе враги. Вот-вот снесут горячую голову разбойничьего главаря! Но не сносят!
- Берите живьем! - Кричат аж трое чаушларив на цветных лошадях.
Жаль - далеко они от него! А то бы научил их, как кричать, чтобы брать разбойника живьем!

Наконец, на Амета набрасывают сетку. Где она в них взялась - неизвестно! Накинули сетку, а затем набросились все! Набросились - и разорвали бы вместе с сеткой, если бы не бешеный крик чаушларив:
- Берите живьем!

Акрам-баши с ненавистью посмотрел на Шагина. Коварный татарин, хоть и с каплями чингизхановои крови в жилах! Испугался открыть ворота и спасти своего же спасителя! Мерзко! .. Дорошенко так не сделал бы никогда!
Шагин-Гирей отвел глаза в сторону. Он понимал, что должен был бросить ему в лицо Акрам-баши. Закипело желание снести с полководца голову за такие мысли. И - сдержался. После поражения за Дунаем, где командовали его войском послушные бездари, Шагин-Гирей пришел к выводу: лучше полководец пусть будет и непослушный, но умный.