Дзявкання койотов никому не страшно, особенно среди дня, - а больше ничего не слышно.
Мысли ее возвращаются в отряд техасцев, особенно к всадника, разговаривал с ней последний. Она задумывается, пытаясь понять, почему он так не терпелось услышать ответы на свои вопросы, но и теперь ее выводит из задумчивости странное поведение лошади. А тот не хочет стоять на месте, фыркает и, наконец, снова тревожно ржет - уже в полный голос.
На этот раз в ответ ему слышать ржание нескольких других лошадей, что, как видно, скачут по дорожке, но еще скрытые от глаза зарослями. Вместе доносится и топот их копыт. Но потом все стихает. Видимо, те лошади или остановились, или же пошли беззвучно шагом.
Исидор кажется вероятным первое. Вероятно, всадники, едущие на тех конях, услышали ржание ее серого и остановились.

Она успокаивает коня и прислушивается. Из зарослей доносится какой-то шум. Правда, глухой и невнятный, но можно дочуты в нем мужские голоса. Похоже, что там тихо разговаривают между собой несколько человек.
Вдруг тот шум прерывается, и в зарослях вновь западает тишина. Видимо, всадники - кто бы они были - стоят на месте, не решаясь двинуться дальше.
Исидору это не удивляет и не тревожит. Может, это были путники, едущие до Рио-Гранде, или и всадники, которые отстали от отряда техасцев; услышав конское ржание, они могли остановиться из обычной осторожности. И то вполне естественно, и еще когда все знают, что индейцы стали на тропу войны.
Так же естественно, что и ей следует остерегаться, как бы кто были те неизвестные всадники. С этой мыслью Исидора тихо отъезжает в сторону, под защиту акаций, и, остановившись там, снова прислушивается.
Вскоре она слышит, что всадники двинулись в ее сторону, но не проезжей тропинке, а напрямик через заросли. И к тому же не все вместе - словно разъехались по кустарнике и хотят окружить ее! .. Исидора догадывается об этом по тому, что звуки лошадиной ступы доносятся из разных мест зарослей: лошади идут тихо, но явно поодаль друг от друга, а всадники не отзываются и словом, и по этой глубокой молчанием кроется или обычная предосторожность, или какие-то хитрости.Или, может, и подвох.
Значит, они знают, где она затаилась? Видимо, ее выразило ржание коня. И теперь они приближаются, чтобы напасть с разных сторон и не дать ей убежать. Откуда ей знать, какие у них намерения? Она имеет врагов - хотя бы того же дона Мигеля Диаса. Да и команчей надо остерегаться, особенно теперь, когда они нарушили мир.
Исидору охватывает тревога. До сих пор она не поддавалась ему, но поведение невидимых всадников стала менее подозрительной. Обычные путники и дальше ехали бы тропой. А эти крадутся сквозь заросли!
Она оглядывается вокруг, словно оценивая свое убежище. Утешительного мало. Тонкое пирчасте листья акации - ненадежная завеса от вражеского глаза. А топот копыт свидетельствует, что всадники приближаются. Еще немного - и они увидят ее.
На эту мысль Исидора дает коню шпоры, выезжает из зарослей и, повернув на тропинку, скачет открытой равнине, что разлеглась до Аламо. Она хочет уехать ярдов на двести-триста - туда, где ее не достигнет ни стрела, ни пуля, - а тогда остановиться и посмотреть, кто там надьижджае - друзья или враги. И если то будут враги, она сверится на быстрые ноги своего серого, и он вынесет ее из опасности, под защиту отряда техасцев.

И остановиться ей не приходится. Оглянувшись, она видит, что всадники вырвались из зарослей сразу же вслед за ней.