- Вот здесь можно передохнуть! - Воскликнул леший, оказавшись под открытым небом и отряхиваясь всем своим огромным телом, как здоровенный пес, который только выигрывался из снежного заноса. - Ура, Зверобой, наконец дневной свет, а там уже и озеро!
Пока не отзвучали эти слова, как второй житель леса раздвинул болотные заросли и выступил на поляну. Торопливо осмотрев свое оружие и обсмикавшы потрепанный одежду, он присоединился к товарищу, уже устраивался на привале.
- Ты знаешь это место? - Спросил тот, кого звали зверобоем. - Ты закричал только потому, что увидел солнце?
-И то и другое, парень, и то и другое! Я узнаю эту местечко и ничуть не жалею, что вижу такого конкретного друга, как солнце. Теперь у нас снова все румбы компаса перед глазами, и мы сами будем виноваты, когда еще раз их перепутаем, как это случилось недавно. Хотя мне не быть Гарри непоседой, когда это не та самая поляна, где прошлым летом расположились и прожили целую неделю охотники на землю. Смотри, вон сухое ветви их куреня, а вот и родничок. Нет, парень, как я люблю солнце, и мне его не надо, чтобы знать, когда наступает день: мой живот не уступит перед самым точным часам, которого только можно найти в Колонии, и он уже стучит половине первого. Скорей решай сумку, и зарядимося еще на шесть часов бега.

После этого предложения оба увлеклись необходимыми приготовлениями к своей, как всегда незамысловатой, но обильной трапезы. Мы воспользуемся перерывом в их разговоре, чтобы дать читателю некоторое представление о внешности этих людей, которым суждено играть серьезные роли в нашей повести.
Трудно встретить более благородный образец цветущей мужества, чем тот, который представлял собой здоровяк, который назвал себя Гарри Непоседа. Настоящее его имя было Генри Марч. Но поскольку жители пограничной полосы переняли у индейцев. обычай давать друг другу прозвища, его знали здебильша именно как непоседу, хотя частенько звали еще и Гарри Поспишака. Эти два прозвища он получил за бурность своего характера, за нерозважнисть и резкость поведения, а также за чрезвычайную непоседливость, которая гоняла его с места на место и благодаря которой он был запанибрата во всех поселениях, разбросанных между британскими владениями и Канадой. Имея шесть футов четыре дюйма ростом, Гарри, однако, был очень пропорционально сложенный, а его сила вполне соответствовала гигантской фигуры. Лицо - будто под пару прекрасной фигуре - было добродушное и красивое. Вел себя независимо, и хотя грубость пограничного быта глубоко всоталася в его манеры, величавость атлетического тела сглаживала их пошлость.

Зверобой, как Непоседа назвал своего товарища, отличался от него и внешностью, и характером. Около шести футов ростом, он выглядел сравнительно легковесным и щуплым, однако во всех его движениях проскальзывала чрезвычайная ловкость, когда не чрезвычайная сила. Лицо его не отмечалось ничем, кроме молодости, но своим выражением оно вызвало чувство доверия у каждого, кто присматривался к нему внимательнее. Это выражение, которое свидетельствовало об незлобие, безусловную правдивость, серьезность намерений и искренность чувств, был действительно замечательный. На первый взгляд он казался таким наивным, что могла даже закрасться подозрение, не скрывается ли за показными добродетелями хитро замаскировано лукавство, но у каждого, кто ближе знакомился с парнем, такое подозрение быстро розвиювалась.
Оба пограничные жители были еще очень молоды. Непоседе исполнилось не более двадцати шести - двадцати восьми лет, а Зверобой был на несколько лет моложе. Их одежда не стоит подробного описания; можно только отметить, что сшиты ее было почти целиком из оленьих шкур, - верный признак того, что ее владельцы проводили жизнь среди бескрайних лесов, на далеких окраинах цивилизованного общества.