Лодка обошел небольшой мыс, и юноша увидел на берегу то, что сначала показалось ему старой разрушенной крепостью. Но это тоже был дракон. Одно его крыло неуклюже пидибгалося под гигантский туловище, а второе широко застилали песчаный берег до самой воды, и морские волны небрежно трепали безжизненную конечность, как гигантский кусок черного пергамента. Длинное, похожее на змеиное, тело дракона неподвижно лежало на камнях. Ящеру хватало передней лапы, а на его груди и животе зияли страшные раны. Песок вокруг почернел, битком насытившись ядовитой драконовой кровью. Однако в этой невероятно искалеченные существу все еще теплилась жизнь! Ведь драконы имеют настолько большую жизненную энергию, только равная ей магическая сила способна висотаты ее достаточно быстро. Золотисто-зеленые глаза ящера были широко открыты, и когда странствующие подплыли ближе, его узкая гигантская голова пошевелилась, и из ноздрей вырвалась горячая пара, смешанная с кровью.

Внутренности с Разорванное брюха дракона были втоптаны в песок, а полосу берега между умирающих ящером и краем воды прочь осквернили мощные лапы и тяжелые тела его соплеменников.
Ни Арен, ни Ястреб не проронили ни слова, пока этот остров не остался далеко позади. Их лодка продолжал свой путь, направляясь на север беспокойными проливами между многочисленными островами, образующих Архипелаг Дракону Пастбища.

- Ужасное зрелище, - сказал наконец Ястреб, и голос его звучал холодно и бесцветно.
- Неужели они ... пожирают себе подобных?
- Нет. Не чаще, чем люди. Они словно от чего с ума сошли. У них отобрали язык! Те, кто научился говорить раньше, чем кто-либо другой на земле, истинные дети сего, теперь выродились до бессловесного обитания диких животных! Ох, Калесине! Где тебя носят твои крылья? Неужели ты прожил столько лет только для того, чтобы наконец увидеть позор и унижение своего племени?

Голос Ястреба гремел, как молот о наковальню, в то время как цепким взглядом он ощупывал небо, словно что-то там ища.Но драконы остались позади, низко кружа над тем залитым черной кровью берегом и окровавленными скалами, а над головой у путешественников остались только голубое небо и полуденное солнце.
В те времена еще никто, кроме Архимага, не бывал на Драконовых пастбищах. Сам Ястреб проплыл вдоль двойной ряда этих островков еще более двадцати лет назад. Это была весьма рискованное путешествие, ведь многочисленные протоки между островками Драконовых пастбищ образовывали настоящий голубой лабиринт, изобиловал зеленоватыми отмелями и опасными рифами. И вот теперь Архимаг с Ареной осторожно продвигались дальше, минуя разбросанные то тут, то там подводные скалы и утесы. Морские волны с тяжелым стоном бились о камни, и соленые брызги сверкали на солнце. Один из таких утесов, если смотреть на него с юга, напоминал огромную, немного сутулую фигуру человека, который о чем-то глубоко задумалась, остановившись над морем. Но стоило путешествующих миновать эту скалу, как выяснилось, что ее сходство с человека - лишь прихотливая игра природы: северная сторона бескида ничем не отличалась от других утесов, что со всех сторон окружали Свитозор. Зато внутри скалы оказалась темная пещера, где глухо отдавался стон волн, словно пытались что-то сказать.