- Очень сомневаюсь, - отозвался кроссменов, недоверчиво качнув головой .- Впрочем, посмотрим.

- А я уверен в этом, - сказал Слоумен и, немного помолчав, добавил: - Действительно, посмотрим .- Но в голосе его звучала не так уверенность, как надежда.

Раздел LXIX ТАЙНА И СКОРБЬ

Гасиенда Каса-дель-Корво погрузилась в скорбь. Над семьей Вудли Пойндекстера витае мрачная тайна.
Хотя их теперь всего трое, они видятся далеко не так часто, как раньше, и держатся скованно, будто их гнетет какая глубоко скрытая причина. Встречаются только за столом в столовой, говорят только тогда, когда без этого не обойтись.
Казалось бы, нетрудно объяснить и грусть, царящей в доме, и их мрачную молчание. Смерть единственного сына и единственного брата, в которой уже никто не сомневается, смерть неожиданна и до сих пор не выяснена, тяжело поразила и отца, и дочь. Она же могла наложить и темную тень на лицо двоюродного брата.
Но за всем тем кроется что-то еще. Каждый из них при других бы замыкается в себе, даже в те редкие минуты, когда неизбежно заходит о семейном несчастье. Похоже, что кроме общего горя, у каждого есть свой тайный боль, которой они не делятся и не могут поделиться друг с другом.
Сам плантатор, еще недавно такой гордый, теперь не выходит из дома и целыми днями бродит по комнатам или меряет шагами длинный коридор, согнувшись под тяжестью бедствия, сломило его гордость и как знать, не разобьет и сердца. И даже страшным родительским горем трудно объяснить те едва слышны проклятия, что время от времени со стоном срываются с его уст.

Колхаун, как и прежде, каждый где ездит и появляется дома только тогда, когда время садиться за стол или ложиться спать, - да и то не всегда. Однажды его не было целый день и чуть не всю ночь. Никто не знает, где он был, и никто не имеет права об этом спросить.
Луиза основном сидит одна в своей комнате, но порой поднимается на АСВТ и находится там, погрузившись в молчаливые думы.Там, ближе к небу, она ищет утешения от несчастий, настигла ее на земле: от тоски по утраченному любимым братом, страха за любимого, которому также грозит смерть, а может, и от упоминаний о злой слух, связанный с ее имя 'ям.
Сильнее тревожит Луизу судьба Мориса Джеральда. Горе, который нанес ей смерть брата, очень горькое в начале, теперь понемногу стихает. Что касается людских пересудов, то они мало беспокоят ее.

И этот тяжелейший ее боль - страх за любимого - каждый сильнее воровал Луизине сердце.
Она знает, что Мориса Джеральда заперт на гауптвахте - за крепкими стенами военной тюрьмы. Но не это причина ее тревоги. Наоборот, она боится, что те стены могут оказаться недостаточно надежными.
И она таки есть основания тревожиться. Из поселка до нее доходят зловещие слухи. Там идут разговоры о новом суд Линча, который будет править уже не Сеищ Мэнли со своими регуляторами, а ватага настоящих головорезов, которые всегда можно насобирать в окрестностях любого пограничного поселка, особенно Вблизи военного форта.
Некоторых в поселке эти разговоры немало удивляют. Рассудительные люди не видят причины, почему заключенный снова должен стать не перед законным судом, а перед судом Линча. Факты, выплыли на свет в последние дни, не дают к этому оснований. В любом случае, они никоим образом не подкрепляют обвинения.

Если те четверо всадников, которых видели в прерии, были не индейцы, - что неопровержимо доказывают найденные в дупле вещи, - то это отнюдь не означал, что они непричастны к смерти Генри Пойндекстера. К тому же, не обнаружено никакой связи между ними и мустангер - не больше, чем если бы они были настоящими команчей.
Откуда же эта новая волна ненависти к узнику? U всем этом есть нечто странное, чего никто не может понять.