За ними мрак сверлили полицейские свистки.
- Быстрее! - Вопил Шпилька.
- Эти мешки, мля, тяжеленные!
Теперь свистки раздавались и сбоку от них. Господин Шпилька к такому не привык. Сторожа не должна иметь ни энтузиазма, ни организованности. Раньше, когда его планы срабатывали не полностью, ему уже не раз приходилось убегать от сторожа. Все задачи последней заключалось в том, чтобы, тяжело дыша, покинуть гонку за вторым же углом. Теперь он был очень сердит: здешняя стража была неправильная.
Вдоль себя он заметил пропасть, наполненную круговертью бликов. Внизу слышалось медленное бормотание жидкости, похоже на проявления плохого пищеварения.
- Это мост! Бросай мешки в реку! - Приказал он.
- Я думал, мы хотели ...

- Разберемся со всеми сразу! И все!
Сестра Тюльпан то прохрипела в ответ и затормозила возле парапета. Два мешка с визгом и скуление полетели вниз.
- Ты услышал удар о воду, мля? - Спросила сестра Тюльпан, всматриваясь в слякоть.
- Да какая разница? Бежим!
Господин Шпилька дрожал на бегу. Он не знал, что сделал тот вампир, но чувствовал себя так, будто прошелся по собственной могиле.
И еще он чувствовал, что за его спиной - не только полицейские. Он прибавил.

Гномы пели без всякого желания, но в совершенной гармонии, и, похоже, им удалось немного успокоить Отто. Ведь петь так, как хор гномов, не способен никто - даже если песня называется Налей мне родниковой воды *.
Кроме того, наконец принесли черный, угрожающего вида кусок аварийной кровянки. Вампиру это было все равно, что заядлому курильщику, который из последних сил пытается избавиться от этой привычки, сигара с чистой бумаги без грамма табака. Но теперь он хотя бы должен во что вонзить зубы. Поэтому когда Уильям наконец оторвал взгляд от жутких теней, Сахариса вытирала Отто лоб.
- И зноф я так зганьбифся ... Какой ужас ...
Уильям поднял изображения.

- Отто, что это?
С теней принялись в крике рты. С теней смотрели ужасе глаза. Они не следили за тем, кто смотрел на карту, но если посмотреть второй раз, казалось, что они немного изменили свое расположение.
Отто вздрогнул.

- Ох, я использовал весь запас угрей.
- И?
- Они просто ужасны, - выдохнула Сахариса, отводя взгляд от пыточные теней.

- Мне так плохо, - пожаловался Отто. - Угри были очень потушний ...
- Отто, рассказывай!

- Ну ... иконограф НЕ брехайт, вы ш слышали?
- Конечно.
- Прафда? Что же ... Под действием сильного темного сфитла картинка действительно не врет. Темное сфитло видкривайт прафду для темное внутреннее зрение ... - Он помолчал и вздохнул. - Ах, опять никакой зловещий грохот грома, какой вред. Но вы могли бы по крайней мере поглядывать с опаской ф глазах на темный угол.

Все головы дружно повернулись к темных закоулков в углах комнаты и под крышей. И там были только обычные тени, населенные пылью и пауками.
- Но там лишь пыль и ... - начала Сахариса.
Отто поднял руку.

- Прекрасная леди ... Я ш вам говорил. С философской точки зрения, истинный картина может быть то, что находится в это место метафорически ...
Вильям снова присмотрелся к изображению.
- Я надеялся, что Приделаю фильтры или что-то, чтобы уменьшить нежелательные ефектен, - сказал Отто из-за его плеча. - Но, увы ...
- Дела идут все хуже, - сказала Сахариса. - Куда тем забавным овощам.
Вернигора потряс головой.
- Это грех, - сказал он. - Бросай это, понятно?
- Не думал, что гномы такие религиозные, - сказал Уильям.
- Не такие, - сказал Вернигора. - Но мы узнаем грех, когда видим его, и, говорю вам, я вижу его прямо сейчас. Довольно с меня этих, этих ... отпечатков темноты!
Вильям поморщился. Темное свет открывает правду, подумал он. Но как убедиться, что увиденное тобой - правда? Ефебийськи философы считают, что зайцу никогда не обогнать черепаху, и они могут это доказать. Я слышал, как один колдун доказывал, что все состоит из крошечных цифр, которые вращаются так быстро, что сливаются в вещество.