Местом для своих стрелковых упражнений она выбрала сад с прилегающими гайками, что его с трех сторон огибала река, а с четвертой замыкала задняя стена гасиенды.
Тот живописный сад был заложен в давно минувшие дни, о чем свидетельствовали и экзотические старые деревья, и потускневшие от времени статуи резца испанских скульпторов, которые напоминали о прошлом не только своим видом, но и тем, кого изображали. Там можно было увидеть запечатленные в камне фигуры великого Конде, Кампеадор, первооткрывателя американского континента Колумба, двух выдающихся конкистадоров Кортеса и Писарро, прославленной своей красотой и преданностью индианки Малинче.
Но не среди этих каменных фигур упражнялась в стрельбе Луиза Пойндекстер, хотя ее не раз можно было увидеть перед статуей Малинче. Вглядываясь в облик индейской девушки, молодая креолка не осуждала своего краснокожей сестры, которая не устояла перед чужеземным завоевателем. В глубине души она чувствовала, что не ей бросать камешки в ту статую: ведь и она отдала свое сердце человеку, чье имя было куда менее известно за кортесов, хотя он, по ее мнению, и заслуживал славы.
Теперь Луиза ежедневно выходила из дома с луком и стрелами, но не останавливалась перед теми статуями. Она шла дальше, под высокие деревья, полукругом обступали сад на берегу более излучиной реки. Это были в основном местные деревья - тополя, шелковицы, пекан, - что их садовник, закладывая сад, великодушно оставил расти там, где их, может, не один век назад посадила сама природа.
Молодая креолка любила сидеть под зеленым сводом тех лесных красавцев или прогуливаться по берегу прозрачной реки, сонно текла себе рядом. Там девушка могла быть наедине сама с собой. Какой был строгий отец, но запретить ей такую невинную радость он не имел причин. Когда в открытой прерии на девушку действительно могла подстерегать некая опасность, то тут | в саду, за широкой и глубокой рекой и надежными стенами гасиенды, что их следует преодолеть без помощи высокой лестницы, бояться чего просто не приходилось.Итак плантатор не только не возражал против тех одиноких прогулок дочери, а наоборот, радовался, что она взяла их себе за обычай, и подозрение, которое возникло у него была - и не напрасно - понемногу начала рассеиваться.
Наконец, его могли и ввести в заблуждение. Злые языки всегда рады досадить человеку, поэтому не стал ли он одной из их жертв? Может, и встречу дочери с мустангер, о которой ему рассказали, была и неумышленно? Могли же они совершенно случайно встретиться на дороге под теми акациями. А проехать дальше, не озвавшись ни словом к человеку, что дважды спасла ее от страшной опасности, было бы со стороны Луизы просто невежливо. Вполне вероятно, что ничего больше за всем тем и не стоит - только обычная благодарность.

В пользу Луизы свидетельствовало и то, что она послушно отказалась от своих прогулок верхом. Обычно она так легко не уступала. Следовательно, этот запрет не очень зацепила ее, и получалось опять же, что сомневаться в ее чистоте и невинности не было никаких оснований.
Так рассуждал любящий отец, который мог только гадать, потому что не имел возможности заглянуть в душу своего ребенка. Если бы они жили в другой стране или принадлежали к другой слои общества, он мог бы просто спросить ее и потребовать прямого ответа. Но этот способ отнюдь не принят на Миссисипи, где десятилетний сын или дочь, которой еще не прошло и пятнадцати, возмутились бы против такого расспросы и назвали бы его инквизиторским.
Еще меньше мог полагаться Вудли Пойндекстер на свое родительское право.