Или вы боитесь?

Я выпятил грудь и - поскольку в темноте этого не видно было - ударил в них рукой:
- Вы еще спрашиваете? Неужели не верите в мой опыт?
- Боже сохрани! Но мы впервые в тайге, места незнакомые, еще заблудимся?
- Бояться нечего, у озера не заблудимся, а чтобы не заспать, я повешу будильник у себя над головой. Ну, а теперь спать!
Конечно, Олег услышал колокольчик карманного будильника - геолог, вероятно, спал только на один глаз, как это бывает с каждым перед первым охотой на царя лесов. Юноша разбудил меня довольно-таки безжалостно.
Быстро одевшись, мы вышли из лагеря. Темнота немного поредела, но над тайгой все еще стояла ночь. Наши собаки, лежавшие перед палаткой, тоже поднялись. Наверное, им не терпелось пойти с нами, но мы знаками приказали им снова лечь. Мы тихо прошли к озеру. Все теперь зависело от того, задержатся лоси-соперники на поле битвы до рассвета. Мы напрягали слух, но в непроглядно-серой тьме ничего не было слышно. Только иногда в озере плещется рыба.
Но вот раздался какой-то голос, который перешел в рев: он постепенно стихал, пока не выровнялся до протяженного басовитого трубного звука. Сквозь рев слышалось жалобное, будто от боли, мычание.
Олег стоял как зачарованный и напряженно прислушивался к звукам, которых он никогда не слышал. Лось, который искал себе пару, трубил на нашем берегу, чуть южнее. Мы быстро пошли на голос, но тут же остановились, потому что впереди были непроходимые чащи. Отчаявшись пробиться сквозь чащу, мы вынуждены были двинуться дальше по берегу озера. Шли до тех пор, пока Олег не споткнулся обо что-то на крутом берегу. Препятствие сердито фыркнула, подскочила и метнулась прочь. Итак, это был не камень, а, наверное, барсук или заяц. Хотел, наверное, выждать, пока мы пройдем, и, конечно не учел того, что может стать камнем преткновения.
Для геолога это тоже была неожиданность. Он вскрикнул, словно подстреленный заяц, и, поскользнувшись, с шумом свалился с крутого берега в воду.Раздался громкий плеск, а за ним целый поток слов, которых лучше не повторять.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться, и, наконец, крикнул:
- Ну, как, целый, ничего не случилось?
- Если бы ничего! Тиной залепили весь рот, глаза и уши. Да еще и ружья где нет!
Однако ружье нашелся на берегу: зацепилась ремнем за кусты. Геолога это немного утешило. Еле-еле выкарабкался он на берег, и, когда стал впереди меня, я не узнал его. Даже в полутьме Олегово лицо лоснилось, как у негра, и только под глазами, где грязь была исчезло, белели пятна. Олег харкал и плевался, пока у небольшого ручья не смыл грязь с лица. Неожиданное купание, однако, не отбило у него охоту идти дальше. Мы осторожно шли узкой звериной тропе туда, откуда доносилось трубиння лосей.

В густом лесу было еще темно но между кронами деревьев уже светились небо, ночь постепенно отходила.
Вдруг лось перестал трубить. Олег смущенно посмотрел на меня, и я объяснил, что самец, видимо, ждет, не отзовется кто на его боевой клич.
И вот издалека, словно эхо, послышалось рев. Это отозвался другой, готов к бою лось. Он ревел все громче, и именно в ту сторону мы и направились.
Уже рассвело, когда на склоне холма мы увидели, наконец, большого лося. Он стоял на полянке, подняв голову с мощными раскидистыми рогами, и посматривал вокруг, словно на кого ожидании. И не случайно.

В кустах зашуршало, лось молниеносно повернулся и наклонил голову. Но это была только лосиха, что, игриво подпрыгнув, кинулась бежать.