Так или иначе, серый мустанг видимо брал верх и, наконец, приблизился на такое расстояние, что Колхаун уже приготовил свой карабин.
Он намеревался застрелить переднего коня и тем положить конец гонке. Но уже и выстрелил бы, но боялся ошибиться. Прежде он не раз промахнулся, так что теперь не нажимал крючка, чтобы подъехать еще ближе и попасть наверняка.

А пока он так колебался, всадник без головы вдруг круто свернул с открытой равнины до зарослей.
Не ожидавший такого поворота, Колхаун на мгновение растерялся и отстал. Только за полмили он смог наверстать упущенное.

Теперь он приближался к знакомому ему - уж слишком знакомого - места, где была пролита кровь.
При других обстоятельствах Колхаун обошел бы то место, но теперь его гнала вперед лишь одна мысль, что вымела из души все воспоминания и все чувства, кроме холодного страха перед будущим. И освободиться от того страха он мог только одним способом - захватив всадника без головы и отвернув тем опасность, которой он так боялся.
Колхаун вновь настиг всадника без головы. Раздутые ноздри его серого мустанга уже почти касались долгого развевающимися хвоста переднего коня. Карабин был наготове в капитана левой руке, и палец правой лежал на спусковом крючке. Оставалось только выбрать место, куда вернее выстрелить.

Еще миг - и раздался бы выстрел, и пуля влетела бы между ребра переднего коня, но тот, словно почувствовав опасность, неожиданно отпрыгнул в сторону и, хвицнувшы в морду мустанга-преследователя, помчался в другом направлении.
Тот внезапный уловка и пронзительное злостное ржание, которое его сопровождало, - словно конь был наделен удивительным умом, - на мгновение ошеломили и Колхауна, и его коня. Серый мустанг остановился и не хотел идти дальше, пока февраля удар острогой заставил его вновь поскакать вскачь.
Теперь отставной капитан гнал своего коня еще яростнее, чем прежде, потому беглец уже свернул с тропинки и мчался к чащи. Погоня могла и на этот раз кончиться, не дав ожидаемого следствия.
До сих пор Колхаун думал только о том, чтобы выиграть на скорости.Он никак не предполагал, что все может обернуться этакой неудачей, - а она была теперь и возможна, и вполне вероятна. И, полон отчаянной решимости, он снова поднял карабин.

К тому времени оба лошади приблизились до зарослей и обильное ветки уже наполовину заслонило всадника без головы, черкая его по сторонам. Стрелять можно было только в крестец его коня, и именно туда Колхаун и привел свой карабин.
С дула метнулась облачко порохового дыма, одновременно раздался хлопок выстрела, и, словно вынырнув из той тучки, на землю с глухим звуком упала какая круглая темная вещь.
Она подскочила, покатилась по траве и остановилась прямо под ногами капитана коня. Остановилась, но и дальше покачивалась из стороны в сторону, как вот волчок перед тем, как должна упасть.
Серый мустанг захрапел и шарахнулся назад. Из уст Кол-Хауна вырвался испуганный крик.
Да и не диво: на земле перед ним была человеческая голова, на которой все еще держался шляпу, - вот его твердые круглые крысы и не давали голове лечь неподвижно.
Лицо было обращено прямо к Колхауна - запачканная кровью, мертвенно-бледное и как будто усохла, глаза открыты, но мутные и безжизненны, как две стеклянные шары; белые зубы между почерневшими губами словно приоткрыт в безмятежной улыбке.

Вот что увидел Кассий Квлхаун.
Он смотрел и дрожал от страха.