Ведь то вроде эхо ее собственных слов, сказанных раньше, и румянец, внезапно заливает ее щеки, вызван не стыдом, а победной гордостью.
Молодая креолка даже не пытается скрыть своих чувств. Наоборот - кажется, в эту минуту она готова выскочить из кареты, подбежать к тому, кого судят за убийство ее брата, и со страстью, которую может породить только любовь, бросить гневный вызов его злейшим нападающим.
И когда вскоре на лицо ее снова набегает тень грусти, то уже не из ревности. Луиза хорошо помнит сладкие слова, услышанные ею тогда, у кровати бессмысленного больного, а теперь она знает, что те слова - чистая правда. их повторен и подтвержден с ясного сознания, в исповеди человека, что, возможно, стоит на пороге смерти и уже не имеет посюстороннего причин лгать.

Глава ХС ВНЕЗАПНАЯ ПЕРЕРЫВ В СУДЕ

Как радует Луизу Пойндекстер то откровенное признание, и мало кто вокруг разделяет ее чувства. На большинство присутствующих последние слова подсудимого производят совсем другое впечатление. Такая-то уже досадная свойство человеческого характера: мы чувствуем мучительную досаду, когда видим рядом с собой чье любовь, особенно любовь большая и беспредельное. Объяснить это явление несложно. Дело в том, что влюбленным нет до нас никакого дела, и мы это знаем. Старая, как мир, история о самолюбие, уязвленное чужим равнодушием.
Даже тем в толпе, кого не трогают чары прекрасной креолки, силу унять в себе глухие зависти; а уже имеющие к ней определенный сердечный интерес, возмущены до глубины души этим, как они считают, бесстыдными сверки.

Если подсудимый не может навести других доказательств своей непричастности к преступлению, то лучше было ему вообще молчать. Пока он только сыграл на руку своим недругам, возбудив неприязнь к себе и в тех людей, которые еще были по крайней мере нелицеприятные.
Снова по толпе пробегает гул, и сообщники Колхауна поднимают головы. Опять кажется, что своевольная толпа схватит Мориса Джеральда и повесит, не выслушав до конца.
Но так только кажется. Майор красноречиво смотрит на своих хорошо вышколенных солдат, а судья властно восклицает:
- В повестку в суде!
Шум утихает, и подсудимому позволяют говорить дальше. Он продолжает свой рассказ:
- Так вот, когда я увидел, что это Генри Пойндекстер,
я выехал из-за деревьев и остановился. Ночь была довольно ясна, и он сразу узнал меня. Я думал, что он вновь начнет упрекать меня, - и имел основания так думать *- поэтому был приятно удивлен, когда он повел себя совсем иначе. С первых же слов он искренне извинился меня за то, чего наговорил там в саду, и дружески подал руку. Надо ли говорить, как радостно я пожал ее! Я знал, что это рука верного друга, да и надеялся, что со временем она станет для меня рукой брата.

Это был предпоследний раз, когда я пожал ему руку живому, А вскоре пожал и раз-когда мы пожелали друг другу спокойной ночи среди той лесной дороги. Мог ли я подумать, что мы прощаемся навек! ..