Черный продолжает: - И только из уважения к вашему брату, мы не обратили вас в порошок. Ваша вина перед советской властью чрезвычайно велика. Но вы, кажется, не можете оценить нашей великодушия и не только не сумели использовать возможности, но и рискуете потерять не только себя, но карьеру вашего брата, вашего сына, вашей семьи. Вы еще не поняли до конца подлинной сути советского правосудия. Вы еще не знаете ... Вы еще узнаете ... Вы еще будете не только видеть и слышать, вы переживете всем своим существом, каждым нервом, каждой каплей крови ... Мы сильные! Мы сильные! - Говорил черный с ударением на каждое слово. И смотрел на Ивана антрацитовыми, выпуклыми глазами, будто его гипнотизировал ... - Иван Мороз! - Поднял голос. - Будете ли не будете отвечать на наши вопросы? - Оба следственные перло глаза на Ивана.
Иван сидел молча, смотрел равнодушно, неизвестно, слушал и слышал. Это напрягало следователей. Вот-вот произойдет взрыв, но Иван вдруг заговорил:
- Вам нужно знать правду, только выполнить определенный ритуал?
- Что значит? Правда! Правда! Вы правы и наша правда ... Но говорите! Правду, разумеется! - Выкрикнул черный.
- Тогда ... В таком случае ... - говорил медленно, ища выражения, Иван, - могу вам помочь. Я готов. Всегда считал себя гражданином этого пространства ... И этого народа ... И его интересов ... И мне не безразлично, кто и как здесь творить жизнь ... Поиски истины, и правды ... и логики ... конечное.
- У вас фантазия, - прервал его черный ... - Правды, логики? У нас две правды и две логики. Ваша и наша!
Иван кивнул и замолчал.

- Вы пессимист? - Спросил черный.
- Должен признаться - да.
- Это потому, что вы не осознали до конца определенных закономерностей.

Иван пристально смотрит на следователя, кажется, хочет просмотреть его навылет. Следователь начинает смущаться и торопится с вопросами.
- Так что? Будете отвечать?
- Буду, - говорит Иван вяло.
- Нам желательно письменно.
- Мне это тоже лучше.Давайте, буду писать.
- Не здесь, не здесь. В камере.
- В камере не получится.
- Почему?
- Там нет места.
- Ах, вы в собачьей. Ничего. Мы вам поможем.
На этом разговор закончился. Иван получил анкету, несколько листов чистой бумаги и карандаша. Молчаливо оставил комнату. Следователи пристально следили за каждым его движением.
Отвели Ивана назад к его 101 на третьем этаже. Все было как оставил. Был уставший, упал на кровать и спал сном смертника. Утром его разбудили. Спрашивали, где так долго медлил. Коротко и равнодушно поведал. После завтрака сразу взялся отвечать. Перечитал несколько раз каждый вопрос. Взвешивал каждое слово. За каждым выражением засада, каждый вопрос ловушка. И дело, наверное, не в том, чтобы поймать, а чтобы сломить ... И чтобы сделал он это своими собственными руками. И не только сломил себе ... И других ... И братьев, и сестер, и всех близких. И что это там за люди, что им это нужно? Для чего? В чьих интересах? Насмешки? Издевки? Террор? Сделано это с расчетом? По глупости? Для решения проблем? Для их осложнения? В намерениях добрых? Злых?
Вот вопрос! А ответа нет ... Все молчит, душа молчит, ум молчит. И воздух молчит. Перебирает в воображении своем прошлом. Вот он, вот его братья. Земля, небо, просторы. Его отец и мать косят в поле. Софрон, Петр и он, Иван, у них.