- В Афинах этого нелепости не было, а все же не Спарта, а Афины зисталися короной Эллады. Что означает идейный парень? Особенно у нас? Анахорет? Заслипленець? Маньяк? Но этого Василий не смеет сказать Козенко или Шпачукови ... Это только перед девушкой доходит он до такого предательства идеалов ... Некоторое Галилей или Ньютон с красным, круглым лицом, что хочет уже возвращать мысли, которые только что начинают брать разгон ...
Настя действительно заслушалась. Многие из этого является для нее неожиданной. Этот кусок человека имеет действительно мысли, что иногда блестят. Она не танцует, но кто знает, где есть большее наслаждение - в ритме тела или ритме души. Они даже могут бросить все и уйти в сумрак ночи, спрятаться от глаз, которым не нужны здесь лишние разговоры.

- А что же по-вашему? - Спрашивает Настя. Это было на предыдущую язык Василия.
- По-моему? Боюсь сказать ... Культура по-моему ... - Говорит он как бесспорный знаток подобных дел.
- И как это понимать?
- Просто ... Культура! Ну, что мне нужно больше? Или прихода, или Шпачукови? Культура ... И больше ничего ... Я знаю ... А-а! Извините, пожалуйста ... Лучше здесь употребить слово культурный процесс, потому что это нечто по химии. Преобразования ... Мужик - это, скажем, одна формула - А плюс там какое Ц или Д. Интеллигент - это вторая формула: Е два и то там еще ... Переход от одного к другому - это не механическая соединение, как говорит нам Семен Иванович, а сложный химический процесс. А чтобы все это произошло, нужен средник, называемый культура. И что больше, крепче, старшая культура, то процесс то есть скорее и более определенные даст последствия ...
Василий действительно блеснул. Розовый, плохенький, скромный Василий. Он уже не есть простая точка в жизни. Он уже какое-то разумное предложение. С него все вырывается неожиданно и кусками. Слишком поспешно процесс думания. Молчит, молчит и вдруг разрыв, вылил, наводнение, пожар. Слова недаром где-то там собираются, будто войско перед наступлением, чтобы пойти в бой безумный и жестокий ...
Василий все-таки жалеет, что он не может танцевать. Как бы было замечательно сейчас оставить все - мысли и слова, высыпать все то набок, обнять вот эту волшебную существо и закружиться в буйном вихре, как песок на куряне дороге.Пойти в танец и кружиться, кружиться без конца и без начала, закрыть глаза и ничего не думать, как мотыль, который хорошего весеннего дня также, видимо, ничего не думает, а живет ... И зачем ему, именно ему ломать голову всеми этими вопросами? Зачем мудрит он и волнуется, и других волнует, когда жить можно гораздо проще и гораздо свободнее ...

Но вот эта девушка тоже здесь. И она-то рассуждает своей красивой головкой. Разве хорошие головы на то, чтобы думать? Разве красивые глаза на то, чтобы быть уважаемыми? Разве красивые губы на то, чтобы произносить такие слова? Наверное, нет. Ты, Настя, тратишь свои сокровища, закапывают в землю таланты, которые получила от Господа Бога. Ты должен там танцевать, кружиться вихрем в музыкальной воронке. Ты должен звонко смеяться, и твои глаза имеют рассевать тепло, свет, привлечет ...
Они вот уже решают вопрос романтизма нашего времени. Настя той мысли, что романтизм никогда не умрет ...
- Конечно, - соглашается философ Василий. И это слово решает. Следовательно, это действительно бесспорно. - Это только, - говорит он, - они, наши маленькие потомки фарисейчикив, делают вид, что они самая материя. А в действительности ...

- Да! Я это тоже заметила. Почему кричать против романтизма, когда на каждом шагу больше романтиков, чем мусор.

- Они стесняются. Так, они стесняются! - Утверждает Василий. - Стесняются сами себя ... Это первые неоромантики. Они освобождают работающих и не замечают, что это вовсе не освобождение, романтика ...
И много других истин изрекает этот вечер Василий. Неизвестно, что было бы, если бы он этого не сказал. Но пропало. Он уже то высказал. Вот он уже гневается на своих товарищей, что многие из них завистливые плазы. Что они готовы всадить каждому в горло штриха, когда тот то имеет, а он не имеет.