Потом Колхаун увидел, как они бросились друг другу в объятия, - именно тогда его нога нервно дернулась на камнях, и тот звук прервал скрекотиння цикад.
Почему же он не бросился тогда к ним и не положил конец той невыносимой для него сцене, почему ударом ножа не свалил соперника к своим ногам и ног его любовницы? Почему не сделал этого с самого начала, когда только увидел их встречу и уже не нуждался дальнейших доказательств того, что его двоюродная сестра опозорила себя?
Когда отставной капитан не был таким сдержанным. Так что же все-таки остановило его? Или не тот совершенный образец оружейной мастерства, сверкал вороненой сталью боку его соперника, - даже в свете луны можно было узнать в нем шестизарядный револьвер Кольта?
Возможно, что так оно и было. Во всяком случае, как тянуло Колхауна отомстить тут же, на месте, то заставило его не только побороть искушение, но и уйти оттуда в болезненно для него момент - когда те двое Последнее слились в объятиях, - так вот, распаленный еще сильнее, чем ранее, он поспешно направился к дому и оставил влюбленных, которые так ничего и не подозревали, заканчивать свое прощание, что, наверное, мало затянуться еще надолго.

Глава XXXIV РЫЦАРСКИЙ РУКОВОДСТВО

Куда же направился Кассий Колхаун?

Конечно, не в спальню. Разве можно было спать с такой болью в сердце!
Нет, он поспешил в комнату своего двоюродного брата, Генри Пойндекстера. Почти побежал искореженными переходами дома, не остановившись даже для того, чтобы взять свечу.

И свеча и не понадобилась бы. Решетчатые ставни в комнате Генри были отслоений и пропускали достаточно лунного света, чтобы разглядеть все, что нужно. Видно было и стены комнаты, и ее простую обстановку: умывальник, небольшой столик, несколько стульев и кровать с прозрачной завесой против москитов.
Юноша лежал на кровати под пологом и спал тем тихим безмятежным сном, который бывает только у людей с чистой совестью.Его красивая голова спокойно лежала на подушке, и вокруг нее беспорядочно разметались буйные блестящие кудри.
Колхаун отклонил полог, и лунный свет, упав на лицо юноши, осветило его мужественные и благородные черты. Как разительно отличалось это лицо от того, что склонилось сейчас над ним! Хотя оба они были красивы, однако на одном лежала печать ангельской невинности, на втором - нечистой силы.
- Проснись, Генри! .. Проснись! ..- Отрывисто произнес Колхаун, торсаючы сонного за плечо.
- А? Что? .. А, это ты, кузен Кассе ... Что случилось? Неужели индейцы? ..
- Хуже, чем индейцы, куда хуже! Скорей вставай и увидишь сам. Скорее, потому что будет слишком поздно! Пойдем, посмотришь на позор, на позор своей семьи! Ну же, скорее, пока имя Пойндекстер не стало посмешищем для всего Техаса!
После такого призыва никому бы не захотелось спать, и уж подавно - одном из Пойндекстер; поэтому младший представитель этого рода мгновенно вскочил с постели и стал посреди комнаты, онемели от удивления.

- Одеваться некогда, - возбужденно наставлял его Колхаун .- Нет, погоди, штаны надень. А все остальное к черту! Нет у нас времени на такие мелочи. Скорее, и скорей!
Не прошло и минуты, как молодой плантатор был одет в свой обычный костюм - штаны и хлопковую креольский блузу, - и, покорившись воле двоюродного брата, торопливо шел за ним садовой дорожке, хотя все еще не понимал, зачем тот так бесцеремонно поднял его с постели .
- В чем дело, Кассе? - Спросил он, увидев, что Колхаун останавливается .- Что все это значит?
- Сейчас увидишь. Стань тут у меня. Посмотри между те деревья, под которыми стоит лодка. Видишь там что-нибудь?
- Что-то белое. Похоже на женское платье ... Да-да ... То женщина!
- Да, таки женщина. И кто она, по-твоему?

- Не могу сказать.