Что же, думаю, это приличная работа для девушки? Писать - это же нечто культурное.
- Э-э-э ... Так, нечто вроде.
- Я не хотела бы заниматься чем-нибудь ... неприличным.
- О, я уверен - это вполне прилично.
- И Гильдия не должна быть против, конечно? Наконец, ты делаешь это не первый год ...

- Слушай, я - это другое дело, - сказал Уильям. - Если Гильдия будет против, им придется иметь дело с патрициями.
- Что же ... Хорошо ... Если ты уверен, что это приемлемая работа для молодой девушки ...
- Тогда приходи завтра в типографию, - сказал Уильям. - Думаю, нам надо выпустить следующий новостного письма уже через пару дней.

Это была бальный зал, все еще одетая в красное и золото, но большей частью погружена в полумрак, в которой призраками возвышающиеся завернуты в саваны канделябры. Огоньки нескольких свечей в центре зала тускло отражались в настенных зеркалах; когда, возможно, те зеркала неплохо усиливали освещение, но с годами их повкривалы непонятные пятна, и отражение свечей казались слабыми вспышками глубоководных организмов, видными через заросли водорослей.

Господин Шпилька дошел до середины комнаты, когда заметил, что слышит только собственные шаги. Господин Тюльпан, незаметно изменив курс в сумерках, уже стягивал покрывало с какого предмета, прислоненный к стене.
- Да. Сейчас ... - Начал он. - Э, да это реальный клад! Я так и знал! Настоящий, мля, интаглио Эрнесто! Видишь вот этот перламутр?
- Сейчас не время, тюльпаны ...

- Он сделал их только шесть штук! А тут, не поверишь, его даже не настроили ...
- Проклятье, мы должны выглядеть профессионалами совсем в другом!

- Может, ваш ... коллега хотел бы получить это на память? - Послышался голос из центра комнаты.
Там, вокруг зажженных свечей, но в отдалении от самого света, стояло с полдюжины кресел. Это были старинные кресла с высокими спинками, изогнутыми сзади и сверху в виде глубоких арок. Следовало считать, что такие формы предназначались для защиты от сквозняков, но пока главным, что они давали людям в креслах, была глубокая и надежная тень.
Господин Шпилька уже бывал здесь и достоинству оценил замысел. Человек в центре освещенного круга не могла видеть никого из сидящих в креслах, но сама была вполне на виду.

Теперь ему пришло в голову, что такое расположение кресел означало также невозможность для людей в креслах видеть друг друга.
Господин Шпилька был крысой. Такая характеристика его вполне устраивала: крысы таки имеют немало черт, которыми можно гордиться. А идея с креслами и свечами была придумана кем-то, кто мыслил так же, как он.
Одно из кресел сказал:
- Возможно, ваш друг Нарцисс ...
- Тюльпан, - сказал господин Шпилька.
- Возможно, ваш друг Тюльпан желал бы получить часть гонорара в виде такое?
- Это не клавикорды, это верджиналь! - Прорычал господин Тюльпан. - Одна струна на ноту вместо двух, мля! Называется так, потому что на нем играли юные, мля, барышни!
- Да что вы говорите? - Удивился один из кресел. - Я думал, это просто старое пианино!

- Старое пианино для юных барышень, - примирительно сказал господин Шпилька. - А господин Тюльпан не коллекционирует предметы искусства. Он просто ... в них разбирается. Мы получим гонорар камнями, как и договорено.
- Как хотите. Пожалуйста, войдите в круг ...
- Клавикорд, мля, - пробормотал господин Тюльпан.

Новая фирма ступила под перекрестные взгляды невидимок в старинных креслах.
Вот что те увидели.
Господин Шпилька был худой, низенький, и, соответственно своему прозвищу, казалось, имел несколько непропорционально большую голову.