Это лицо было развезено в гримасу очень пьяного человека, и все же не узнать его было трудно. Она видела его каждый день - на монетах.
- Э-э-э ... Скал, - позвала она. - Ты можешь спуститься на минутку?
Дверь распахнулась, и тролль стремглав влетел внутрь. К сожалению, именно влетел.
На верху лестницы появился, разминая кисть, господин Тюльпан.

- Чихайло! - Воскликнул Чарли, поднимая бутылку. - Вся банда в сборе!
Скал, пошатываясь, встал. Господин Тюльпан оторвал дверную перекладину и начал неторопливо спускаться. Тролль поднял руки в классической боксерской позе, но господин Тюльпан не занимался такими тонкостями. Он изо всех сил ударил оппонента твердым дубовым брусом. Тролль упал, как дерево.
Только после этого великан с глазами, оборачивались на его лице, попытался сфокусироваться на Сахариси.
- А это еще, мля, кто?

- Как вы смеете ругаться! - Взорвалась она. - Ругаться в присутствии женщины!
Казалось, это его знитило.
- Я, мля, не ругаюсь!
- Да я вас уже видела. Вы ... Я так и знала, что вы - ненастоящая монахиня! - Торжествующе воскликнула Сахариса.
Вдруг раздался щелчок сводного самострела. Некоторые тихие звуки несут в себе невероятную останавливая силу.
- Иногда знания умножает неприятности, - сказал худощавый мужчина, смотрел на нее сверху лестницы через прицел самострела. - Что вы тут делаете, девушка?
- А вы - брат Шпилько! Это вы не имеете права здесь быть! А у меня есть ключ!
Определенные части Сахарисиного Я - те, что имели представления о таких вещах, как страх смерти - вовсю старались привлечь ее внимание. Но поскольку это были части именно Сахарисиного Я, они пытались делать это очень деликатно - а значит, она их игнорировала.
- Ключ? - Переспросил брат Шпилько, спускаясь по лестнице. Самострел продолжал смотреть на нее. Даже в своем нынешнем состоянии господин Шпилька знал, как держать человека на прицеле. - И кто же дал вам ключ?

- Не подходите ко мне! Не смейте подходить! Если подойдете, я ... Я об этом напишу!
- Действительно? Что ж, если я в чем и уверен, так это в том, что слова не кусаются, - сказал господин Шпилька.- Я слышал немало ...
Его вдруг передернуло. На мгновение показалось, что ему вот-вот пидломляться колени. Однако он овладел собой и снова сосредоточился на ней.
- Пойдешь с нами, - сказал он. - И не говори, что кричать, потому что мы тут сами. Кроме того, я ... слышал ... немало ... криков ...

И снова показалось, что он упадет - но он снова пришел в себя. Сахариса ужасе смотрела на арбалет, что дрожал в его руке. Она наконец услышала ту часть его Я, что рекомендовали прибегнуть к молчанию, которое, возможно, было последним спасением.
- А эти двое? - Спросил господин Тюльпан. - Прибью их сейчас?

- Сцепите их цепью и оставьте.
- Но мы всегда ...
- Оставь их!

- Ты уверен, что с тобой все в порядке? - Спросил господин Тюльпан.
- Нет! Просто оставим их, ладно? У нас нет времени!
- У нас полно ...

- У меня - нет! - Господин Шпилька надвинулся на Сахарису. - Кто дал тебе ключа?
- Я не собираюсь ...
- Ты хочешь, чтобы господин Тюльпан попрощался с нашими обморочными друзьями?
Измученный мозг господина Шпильки, неуверенно пытаясь представить, как все должно происходить в справедливом мире, считал такую формулировку допустимым. В конце концов, их тени будут преследовать Тюльпана, не его ...

- Этот дом принадлежит вельможному где Ворд, а ключа мне дал его сын! - Гордо сказала Сахариса. - Теперь вам ясно, во что вы ввязались?
Господин Шпилька смотрел на нее невидящим взглядом.
Через минуту он сказал:
- Я хочу со всем этим разобраться. Не попытается бежать. Совсем не пытайся кричать. Иди спокойно, и ... - он остановился. - Я хотел сказать, что все будет хорошо. Но это пустяки, не так ли?

Путешествие по улицам города в сопровождении Группы-с-под-Моста была небыстро. Весь мир был для них театром, художественной галереей, мьюзик-холлом, рестораном и плевательницей, кроме того, никто из членов Группы и представить себе не мог, что можно передвигаться по прямой линии.
Пудель Колокольчик сопровождал их, стараясь держаться как можно ближе к центру группы. Костя нигде не было и следа.