Чай был густой и слишком крепкий, но в то же время сладкий и горячий. И с небольшим привкусом лимона. Что ж, решил Вильям, могло быть значительно хуже.
- Да, с лимонами нам повезло, - продолжал Качур, ходатайствуя с чайным причиндалами. - Скажу вам, мало в какой день мы не находим в реке два-три кусочка!
Уильям окаменел, глядя в темную реку. Сплюнуть или глотнуть, подумал он. Классическая дилемма.

- Все в порядке, господин де Ворде?
- Ммм.
- Слишком много сахара?
- Ммм.
- Слишком жарко?
Уильям с облегчением выплюнул чай в направлении реки.
- Ох! - Воскликнул он. - Да! Кипяток! Именно так! Замечательный чай, но - кипяток! Я пока поставлю кружки на землю, чтобы он остыл, ладно?
Он подхватил карандаш и блокнот.
- Так ... э-э-э, господин Гав, кого именно вы укусили за ногу?
Гав гавкнул.
- Он их всех покусал, - сказал голос Костя. - Когда уже кусает, чего останавливаться?

- Есть ли узнали бы вы их, если бы вкусили снова?
- Он говорит, что мог бы. Он говорит, что больше человек был на вкус как ... э-э ... - Костя на мгновение замолчал, - ну ... как же это ... большая-большая чашка с горячей водой, а в ней мыло.
- Ванна?

Гав зарычал.
- Так и называется, да, - согласился Костя. - А второй имел запах дешевого бриолин. А то, что выглядел как бог ... то есть как Правитель Ветераны - от него пахло вином.
- Вином?

- Да. Гав также говорит, что хотел бы извиниться за то, что только что вас укусил. На него просто подействовали собственные воспоминания. Мы ... я хочу сказать, собаки имеют очень физическую память, если вы меня понимаете.
Вильям кивнул и почесал ногу.
Дальнейшее описание событий в эллиптическом какбинети сопровождались визгом, гавкотни и рычанием; Гав бегал кругами за собственным хвостом, пока не буцнувся писком в Вильямову икру.
- И с тех пор Рон все время носил его под пальто?
- Кто же заденет Старого Хорька Рона, - сказал Костя.
- Да, - согласился Вильям. Он кивнул на Гава.
- Я хочу сделать его снимок, - сказал он. - Это ... поразительная рассказ, но нам нужно изображение, чтобы доказать, что мы действительно разговаривали с Гавом.Ну, то есть - через переводчика, конечно. Я не хотел бы, чтобы читатели восприняли это за еще одну из идиотских историй о собаках, которые говорят, печатающие Сенсации ...
В кружке беспризорных послышался шум. Просьба не вызвало особого энтузиазма.
- У нас тут, знаете, нечто вроде элитного района, - сказал Качур. - Мы не пускаем сюда кого попало!
- Но тропа ведет прямо под мост! - Сказал Уильям. - Сюда может прийти кто угодно!
- Ну да, - сказал Гроб Генри. - Может.
Он кашлянул и, демонстрируя высокое умение, сплюнул в огонь.
- Вот Тики никто не пробовае.
- Креветки, - пояснил Старый Хорь Рон. - Бляха-муха? Хря! Я же говорил: двери, стерня, стерня, двери!

- Тогда вам лучше вернуться со мной в редакцию, - сказал Уильям. - В конце концов, пока вы продавали газеты, вы носили пса по всему городу!
- Сейчас слишком опасно, - сказал Костя.
- Не меньше опасность за еще пятьдесят долларов? - Спросил Уильям.

- Еще пятьдесят долларов? - Сказал Арнольд-Колобок. - Это уже будет целых пятнадцать долларов!
- Сто, - устало сказал Уильям. - Вы же понимаете, что аудитория заинтересована узнать правду?
Компания вытянула шеи.
- Не вижу никакой овдетории, - сообщил Гроб Генри.
Уильям сделал шаг, совершенно случайно опрокинув кружку со своим чаем.
- Тогда вперед, - сказал он.

Теперь господин Тюльпан начинал опасаться. Это было необычно. В том, что касалось опасений, он обычно выступал причиной, а не объектом. Однако господин Шпилька действовал неправильно, а потому за принятие решений отвечал именно он, над этим следовало задуматься. Господин Тюльпан умел принимать решения за доли секунды, а когда дело касалось искусствоведения, сущий пустяк оперировал веками - но на средних дистанциях чувствовал себя не лучшим образом. Для этого ему нужен был господин Шпилька.
Но господин Шпилька только бормотал что-то про себя, продолжая всматриваться в сумерки.