На рыси была еще летняя шуба, которая считалась неполноценной, и Олег все же решил забрать ее.

- Положите рысь через седло, шкуру с нее снимем у озера, - посоветовал Чижов.
Наконец мы добрались до Медвежьего озера. Он раскинулся перед нами, отражая в своей глади высокие берега и прихотливо разбросаны скалы. Озеро названо Медведевым, не было и, действительно, медведей водилось здесь больше, чем где. Особенно много бывало их здесь весной. В это время вода в реке возле озера кипит, как в котле, - столько рыбы собирается там для нереста. Для медведей наступает пора настоящих банкетов. Косолапые сладкоежки спускаются с гор, оставляя лесные дебри и чащи, и целыми днями толкутся возле устья реки, ловя рыбу. Стоя на берегу или в воде, они быстрым ударом лапы, выбрасывают рыбу на сушу. Собрав себе немалую кучку рыбы, медведь начинает лакомиться. Из богатого стола остается немало подонков и для других зверей. Сюда частенько наведываются лисицы, куницы, соболя и другие четвероногие, прилетают птицы.
В живописном месте на маленьком прибрежном лужке стояла охотничья избушка, по-местному - балаган, зимний приют для охотников. Мы решили не ставить палаток и подъехали прямо к этой хижине.
По исписанным законом тайги, каждый, кто побывает в хижине, должен оставить ее в таком состоянии, в котором она была до его прихода, и обязательно с запасом дров для следующего, пусть и незнакомого посетителя.

Но оказалось, что на этот раз закон тайги были грубо нарушены. Балаган был заброшен, все говорило о том, что перед нами здесь хозяйничали какие негодяи. Они сорвали кусок крыши, разбросали нары и дрова под навесом. Большая солонка, вырезанная из березовой колоды, была переброшена, соль высыпана на землю. За эту бесцеремонность сибиряки послали в адрес незнакомых дебоширов немало крутых слов, ибо соль в глухой тайге - очень ценная вещь. Когда охотник, бывает, потратит во время охоты все свои запасы и придет к балагана, то приготовленная соль позволит ему сварить пищу.Другой охотник снова пополнит солонку, и так в хате всегда поддерживаются запасы соли, муки и дров.
Мы, как могли, навели порядок в балагане. Но всем места там не хватило. Нам с Олегом пришлось поставить палатку себе и еще одну для Тамары.
Еменка варил чай. Чай собственного сбора - с желто-зеленой листвы некой не известной нам растения, запах которой напоминал запах клубники.
Тунгусский охотник пояснил, что эти листья так называемого душистого прутика - куста, который растет в горах и цветет роскошными розовато-фиалковыми цветками. Хорошее качество этого чая состоит, главным образом, в том, что он прогоняет признаки усталости. Вот почему его пьют охотники во время изнурительных походов.

Дискуссия о качестве чая с душистого прутика не дала никаких результатов, потому что никто никогда не слышал о куст, даже лесничий Шульгин ничего не знал о нем, хотя и утверждал, что знает тайгу как свои пять пальцев. Всего заинтересовала нас действие этого чая против усталости. Очевидно, по качествам он был подобен китайскому лимонного дерева или до африканского дерева вида стеркулиаценив - Cola.
Мы именно убирали дом, как вдруг раздался смех, и Старобор воскликнул:
- Петр Андреевич, а вы сердитесь на хозяина, когда он не замел дом и довел ее до такого состояния, что там и черт шею свернет?
- Я в такие дела не вмешиваюсь, пусть делает, что ему заблагорассудится.

- Тогда мы зря сердились. Ведь беспорядок здесь совершил сам хозяин.
- Вот это новость! Что же это за хозяин?
- Мохнатый, косолапый. Медведь. Он властвует здесь, как ему заблагорассудится. Вот смотрите, даже оставил здесь свою визитную карточку.