Сорока крутился, Семен тер, а второй парень щедро поливал из кинви.Потим куренной встал, парень принес полный ушат мителю и вылил на Сороку осторожно, словно это был не куренной, а сам Бандера.Та и, наконец кто для парня Бандера? Для него Сорока выше не только за Бандеру, за самого господа бога, ибо господин куренной может миловать и наказывать сегодня, сейчас, и все зависит от его настрою.А настроение у Сороки после купания улучшилось .- Ну, как мы вас рукоположили, друг куренной ? - Спросил Семен, подавая чистый льняной рушник .- Хорошо, - подтвердил куренной вполне искренне. - Ты, Семен, во всем мастер! Сорока надевал чистое белье медленно, уже ощущая вкус борща и первой рюмки. Добрый борщ варит хозяйка, от этого борща никуда не пошел бы никогда, и, увы, жизнь, стало беспокойным, - и кто может сказать, где они будут завтра? Это сегодня прекрасное купание и вкусный борщ на богом забытом хуторе, а завтра сюда могут прийти большевики и придется лезть болотами и густыми до следующего безопасного места, возможно, отсиживаться в схронах. Одна надежда - красным теперь не до них, немцы еще во как дерутся, впереди Польша, а по сведениям, которыми располагал оуновский провод, именно здесь вермахт должен дать решающий бой россиянам и наконец остановить их. Скорее бы, господи, - каждый вечер горячо молился Сорока, - такое прекрасное беззаботное жизни было по тамтамы немцев, сидели спокойно в крупных селах, на хуторах, осуществляя акции против поляков и скомунизованих, - сытую и беззаботную жизнь с самогоном и аппетитными женщинами, так и до века. Ради этого сытого и спокойного жизни хитрый кременецкий почтальон Филипп Иосифович Басанюк и направился к ОУН.Яке существования, на почте? Никакого. Полуголодное, суетливый, каждый тобой поштурхуе, у каждого претензии, жалобы, тьфу ты, господи, боже ты мой, а дослужиться можно разве до начальника почт. ОУН - организация, и если правильно повести, кланяться начальству и вовремя чувствовать, откуда ветер дует , можно взлететь очень высоко. Он уже он куренной - чин не то чтобы совсем большой, но и не маленький, и если бы не проклятые большевики, жить бы себе и жить.На веранде аппетитно запахло борщом, Сорока скосував туда и увидел, что хозяйка вынесла большую кастрюлю. И хозяин уже ждал его: сидел, свободно откинувшись на спинке стула, и тихонько постукивал деревянной ложкой по краю стола, покрытого вышитой скатертью. Почтенная и неторопливая человек, ему тут, на лесном хуторе, принадлежали половина земли, лавочка, даже лодки и сети - за лесом начиналось большое озеро, и рыбой здесь лакомились почти завжди.Куринний поднялся на веранду медленно, сел напротив хозяина, и тот сразу, не дожидаясь согласия, потянулся к бутылке. Они выпили чистой и крепкого самогона. Сорока закусил огурцом: жевал и смотрел, как хозяйка насыпает ему борща в миску, не в какую-то городскую тарелку с цветочками, а в настоящую глубокую глазурованную миску, еще и свинины кусок положила, нет, два куска, а борщ такой густой, что, кажется, дыбом встал ложку - и не упадет. Это тебе борщ, а не какая Кулага, его бы змегелиты сразу, и положение не позволяет, и куренной начал непоспишливо хлебать. Оставил даже оденкы и отодвинул миску с сожалением, и сразу забыл о борщ, потому служанка принесла еще и тарелку жаркого из картоплею.Сорока взглянул на жаркое, потом на служанку - чертова девка, красивая, стройная и навриписта, он уже подарил ей згарды из серебряных монет, которую ребята украли во время очередной операции у некоего поляка, а не поддается, поглядывает только обольстительно, разжигая, - что же, девка стоит того, и придется вам, друг куренной, раскошелиться и на золотой перстень.Е у него золотой перстень с красным камнем, а какая девка не клюнет на золото? Окончательно решив для себя этот вопрос, Сорока незаметно щипнув девку за пышное бедро, а хозяин, подмигнув куренному, уже наливал по второй ... И надо же ... Недаром говорят: на каждую бочку меда обязанность Обязательно есть ложка дегтя.