Тассо обнюхал его и, видимо, потому, что укротитель пришел вместе со мной, не обращал на него особого внимания. Эдер разговаривал и шутил с ним. Наконец Тассо озорно сгреб укротителя лапой и сел напротив него. С тех пор они стали друзьями.
Когда вернетесь в Москву, пойдите посмотрите на нашего Тассо и передайте ему сердечный привет.
- С вами, Тамара, я не побоялся бы пойти к нему и в клетку, - вдруг произнес Олег и смущенно потер рукой лоб.
- Смотрите, какой герой! - Воскликнул Шульгин и громко засмеялся.
- Почему вы смеетесь? - Удивилась Тамара. - Не знаю, решился бы даже уважаемый Федор Лаврентьевич зайти в клетку тигра.

- Боже сохрани! - Воскликнул лесничий. - Я в принципе не доверяю ни одному кошке!
- Надеюсь, вы не имеете в виду женщин, - снова сказала Тамара.
- Нет, но вспомните старую русскую пословицу: Курица не птица, а женщина не человек. Ну, и не сердитесь!
Никто из нас не ответил ему. Только впоследствии отозвался Чижов:
- Тут можно было бы проголосовать, но уже поздно. Даже очень поздно, а завтра нам предстоит нелегкая дорога. Поэтому без всякого голосования - спать!
Петр Андреевич был прав - было уже далеко за полночь. Мы разошлись по палатках и легли отдыхать.

Очаг догорало, бросая на палатки мигающие тени; собаки охраняли наш сон.
Утренняя побудка была необычная - кто лизал мне лицо. Это была собака Верный, выполнявший у нас обязанности дневального, его хозяин - Чижов стоял у дверей палатки и кричал:
- Завтракать!
Мы с аппетитом съели шашлык - сочные кусочки бараньего мяса, зажаренные с луком на вертеле, запили его чаем, составили палатки и отправились в путь.

Лошади топали узенькой тропинке, а собаки побежали в заросли и время от времени пугали там глухарей и рябчиков. Мы знали, что, имея тонкое обоняние, слух и зрение, собаки не пропускают ни одной птицы, на следы которого наталкиваются. Они неожиданно всплывают перед дичью, и застуканного неожиданно птице деваться некуда.Он вынужден взлететь, чтобы не оказаться в зубах врага. В основном испуганные птицы садятся на дерево вблизи. Лайка бежит следом, не сводя с птицы глаз, потом садится под деревом и начинает лаять - звать хозяина. Глухарь, тетерюк или рябчик сидит, прислушивается и рассматривает своего опасного врага. На голос собаки приходит охотник, и дело решает меткий выстрел. Мы тоже решили охотиться. Остановились. Чижов, Олег и я разошлись в разные стороны на голоса лаек.
Через час мы поймали восемь рябчиков и четырех глухарей, а этого было вполне достаточно, чтобы накормить семь голодных ртов.
Дорогой Олег расспрашивал, или, случайно, не живут здесь где-то поблизости охотники. Чижов ответил отрицательно. Однако Олег утверждал, что ночью он видел бледную зарю какого очага.

- Это вам показалось, - заверил его Чижов, - здесь летом и осенью не встретите ни одного охотника. Нечего им тут делать. Глухарей, тетерюкив, рябчиков, вальдшнепов и лесных куропаток в других местах гораздо больше, чем здесь. Только зимой сюда иногда заходят охотники, когда охотятся на белок.
И Олег настаивал на своем. Когда мы вернулись к товарищам, Чижов спросил, ночью, случайно, не заметил еще кто чужого костра.
- Я заметила, - сказала Тамара. - Как только я легла и вдруг вспомнила, что забыла у костра ягдташ. Вышла я по нему и вижу: на юге мелькают отблески огня. Как будто кто-то подложил в костер сухих веток, а то ветки сразу же вспыхнуло.
- Странно ... - задумчиво произнес Чижов. - Кто бы это мог быть?
- И потом, - добавил Старобор, - почему эти неизвестные расположились где поодаль, когда, наверное, видели наше очаг? Кажется, будто кто нас избегает ... черт знает, что за этим скрывается.
- Глупости, - загудел лесничий Шульгин.