- Не могли бы вы мне, Андрей Григорьевич, сказать, почему украинские так страстно держатся своей говора? Ну, какая, скажите, разница, на каком языке мы говорим? Особенно, когда ... здесь столько входит в игру ... Когда плянуються огромные планы, и вообще ... - Федоров остановился и смотрел вопросительно на Андрея.
- Да. Это странное ... - поправился, - странная проблема, - ответил он по минутке. И добавил колеблясь: - Я думаю, что это вопрос чести ... народа. Каждого ... И украинские здесь не оказывают исключения.

- Ах! Чести! Буржуазное понятие! Какая тут честь? Не видите, что здесь идет соревнование миров за право жить ... Так что Германия хочет отчетливо всех нас устранить из плянеты. Нас всех! А не будет Германии - найдутся другие любители ... Бритты. Американцы. Но снова и политика ... Расскажите лучше, как проводили время. Гостили у брата?
- Да, - говорит Андрей.
- Как понравилась север?
- Грандиозная дело.
- Правда. Вас, как писателя, это должно было несомненно интересовать.
- И я имел возможность видеть исключительные вещи.
- Например?
- Природа, ее жизнь ... И основное то освоение новых территорий. Там же строится прекрасное будущее советского народа.
- А конкретнее: что вас там больше всего интересовало?

- Представьте - всего нефть.
- Интересно. Ну, и? ..
- И хочу писать на эту тему роман.
- О! Интересно. Какая идея?
- Просто. Два миллиарда лет на глубине двух тысяч метров ...
- И пришла советская власть, - перебивает его Федоров ... - Понятно, понятно. Как назовете книгу?
- Ну ... Пока не знаю точно. Возможно так и называется: Кровь девона.
- Очень интересно, Андрей Григорьевич. Очень интересно. Но ... Знаете. Было бы хорошо посоветоваться об этом в Кремле. Там, я слышал, возлагают на вас другие надежды.
- И понятно, - говорит Андрей. - Ясно. Мои проекты - проекты и более ничего. Я стою всегда к услугам Кремлю. И очень охотно.
- А как вам там жилось? - Спрашивает дальше Федоров.
- Прекрасно! Гость - понятно.
- И верхом ездили?
- Прекрасного имел коня.
- Тот карий? Людмилы Карловны? Ну, а как же он сам?
- Женщина. Известно, - говорит Андрей.

- Быстрая? С огонек? Разговаривали с ней? - Достаточно.
- Интересно, на какие темы можно с такой женщиной разговаривать?

- Литература, география ...
- О! Даже?
- Это свойственно мои темы, - говорит Андрей.

- Она только вас слушала?
- Не очень. Говорили оба.
- Разумеется, выезжали с ней.
- Наверное. - Федоров интересуется куда, при какой погоде, о чем разговаривали.
Говорили и говорили, проходили часы, пепельницы заполнились пеплом, комната дымом сигарет. По нескольким часам Федоров наконец замолчал, минутку подумал, как бы припоминал, что бы еще спросить и говорит:
- Ну ... Андрею Григорьевичу ... Ладно. Мне всегда приятно с вами разговаривать, знаю, что вы меня понимаете. А теперь поезжайте к вашему Харькова, обними жену и сына и на какой курорт. В такую жару не так оставаться в Харькове. Лучше Кавказ. Как долго задержитесь в Москве?
- Вот только починю дела и еду, - говорит Андрей.
- Счастливая путь. Завтра сообщу вам о вашей теме. Согласие?
- Абсолютная! - Ответил восторженно Андрей.
Но тот восторг дорого ему давалось, был, как выкручены тряпка, чуть приподнялся, а придя в свой номер, сразу протянулся на диване, лежал, смотрел в потолок, ничего там не видел, все в нем бурилось, как в вулкане, лицо горело и содрогалось.