Невинный, почтенный, бдительный ... И что с ним произошло.
- Что там апять? - Возмущается о.Николай.

- Я хотел вас, батюшка, спросить, что бы, говорят, имеет к нам приехать сам митрополит из Варшавы. И мы тут спорим. Семенчук вот утверждает, что это неправда, что митрополит до такого городка, как наш, приехать не может, что ему нужна карета и белые лошади и то четверо. Прошу вас, батюшка, скажите на это ...
О. Николай смеется. Смеется мелко, от всего сердца. Такая речь его развеселила. Он, видно, сам интересуется этим вопросом, поэтому не сердится и не кричит, а, висмиявшись, начинает отвечать: - Да, да. Гаварят, что Митрополит приедет ... А более ему не приехать. А Митрополит ездить НЕ белым, а чорними лашадьми ...
Начинается живая дискуссия на тему прибытия митрополита. Вопросы сыплются со всех сторон. А как митрополита имя, а кто он, а заедет в нашу школу, а будет благословлять народ. Проходит время. О. Николай исчерпывает все вопросы, дает на все ответы и пытается еще раз начать обучение. Но и здесь не получается. Встает Гриб, берет старый учебник истории церкви Смирнова и старательно несет его показать о.Николаю ... Возникли, мол, сомнения, это издание можно употреблять в школах. По Грибом срывается пивклясы, поскольку всех интересует, что скажет в таком важном деле о.Николай.
Тот берет учебник, осматривает его со всех сторон, смотрит на год издания, на очередь издание и изрекает:
- Нет, гаспада! Я уже вам сказал ... Этот Учебник НЕ гадиться! Нада вот такой, как у ме ня ... Третье изданиях Смирнова ...
Хорошо. Все довольны. Все возвращаются на места. Но вот еще один вопрос. Еще нашелся сомнительный учебник. Это уже Мусийчук. Он берет то же учебник, перед минутой был в руках о. Николая и, не моргнув бровью, несет его снова показывать. Опять все срываются, окружают со всех сторон о.Николая. Вновь падает приговор, снова все довольны и возвращаются на свои места. О. Николай имеет того достаточно. Решительно и окончательно он кого наконец вызывает.Говорят о палас, что однажды поднялся по Днепру до того места, где теперь стоит Киев, и там водрузил святой крест и сказал по-русски: Атсюда распростанится Свет Веры Христовой во все грады и селения земли руской ...
Барабанит звонок. Конец. О. Николай, как обычно, нет времени задать новую задачу и, как обычно, ничего не записывает в журнал. Украинские молитвы он не любит, поэтому пытается убежать скорее, чем ее прочтут. Никто его не сдерживает. Конец! Конец всему. Целая гимназия гудит, бурлит, движется. Из всех клясив массой высыпаются ребята, ищут свою одежду, кальоши, зонты, шляпы, береты. Перекликаются, кто с кем должен идти, уславливаются на встрече, совместной науку, посещение кино. По лестнице спадает вниз водопад молодежи. По двум, по нескольким, одиноко идут медленно, делясь последними впечатлениями, обдумывая все, что пережили. Смех, шум, переклички, стук шагов по камню, веселый свист ... Идут тесной улице, сбиваются, то рассыпаются, то снова сбиваются, перегоняются, либо задерживаются, чтобы кого еще подождать. Вот на заборе висит цветная бумага число восемь. У него прошла толпа, и бумага уже попал под десятки ног, ступают по нему, замазывают букв и слов мешают его с грязью неравного мостовой.

Василий и Евгений идут также. Все, все идут, а между ними он пошел Настя Мединская. На этот раз ее проводит старший Гнатюк. Василий видит их спины; они то скрываются за другими спинами, то снова где-то на излучине всплывают ...

ПОД ЗНАКОМ ВЫБОРОВ

Темнеет, падает осенняя морось, бамкае большой колокол, в разных местах загораются электрические лампочки, появляются освещенные витрины, а в них красочные плакат, карикатуры, кинов фотографии. Цвикова типография и типография Гайдебруха без перерыва работают.