Евгений идет, словно в наказание. Он колеблется, но идет. Не имеет силы ставить сопротивления. Вот они все дальше и дальше. Вот они уже в той глубокой дороге, где такая приятная тень, где столько птиц и столько аромата. Через живые изгороди просматривают свыше сады, цветники, кустарники Безу, кусты жасмина. А ребята все идут. Василий не имеет удержу. Вот уже видно тунисскую церковь. У нее сад и в саду большой дом. Вокруг цветники, распускается лилия, косетень, цветут разноцветные тюльпаны, белые нарциссы, разлапистые братки. Кусты Безу понабрякалы и, кажется, вот-вот брызнут цветом. Жасмин выстреливает новые ростки, которые украшаются белыми почками.
И вот они у железной калитки. Нет! Евгений дальше не может - это был побелел, теперь опять покрыла его волна красная. На носу и на лбу ему выступили капельки пота. Он не пойдет. Это слишком, слишком ризиковне предприятие. Но Василий сегодня буря. Он ломает каждый сопротивление. Он уже открывает калитку, а Евгений тянется за ним, словно каторжник, прикованный цепью. Они идут по тропинке прямо к обросшего плющом крыльцу. С обеих сторон цветут нарциссы. Окна с левой стороны дома настежь открыты, в них наискосок заглядывает предвечерние солнце, а из них слышать игру на фортепьяно. Вальсы Штравса вырывается наружу, слышен смех, топот ног. Там бесспорно танцуют. Евгений западает в землю. Ноги под ним подгибаются. Василий чувствует также так. Ну, придут. И что же? Все чужие ... Они себе танцуют. Кира и Мира же весело резвятся. Но прочь всевозможные развлечения. Мудрствования - помеха изделиям. Они идут на крыльцо. Там плетеные стулья и покрытый стол. На столе посуду и остатки пирожных. Здесь, видимо, недавно пили чай. Еще не успел развеяться дым. Дверь в сени открыты, и ребята входят туда. Влево, вправо - и просто двери. Василий постучал слева ...

И вот двери открываются. Какой-то незнакомый паныч. Кира и Мира в буйном танце вальса. С ним еще пара девушек, и те также танцуют. Василий и Евгений вжимаются в дверь. Они здесь, как два пастуха, что вернулись со степи. Шапки держат в руках.
Но вот вырывается Мира. Она бросила своего кавалера и бежит к двери.
- А! Господа! Пожалуйста, пожалуйста! Фуражки сюда ... Прошу ... Знакомьтесь ... Это, господа, коллеги из гимназии. Икс, Игрек. Зет ... Будьте, как дома. Танцуете? - Посмотрела на бедного Евгеника. Носик его совсем упот. Он-то мурлычет под нос и делает все, что делает Василий. Неуклюже переступает с ноги на ногу. Осторожно садится и попадает на собственной фуражки, которого положил перед минутой.

А валец кончается. - А-а! Господа карандаш! - Обращается к ним один упитанный парень, что давеча выпустил из объятий Кирочка. Она розовая, как обычно, но почему молчаливая. Она также подошла к Василию и Евгения и молча подала им руку. На приветствие карандаш ответила Мира: - Господин кныши! Кому, кому, а вам бы молчать ... - Василий и Евгений узнают, что все, что здесь, является семинаристы, их четверо. Видимо, поповичи. Все они старше и ведут себя совершенно свободно. Мира пытается поддержать общество новых гостей. Сбоку стоит старое пиянино. Возле него сидит дама в черном.