Члены экипажа знали, что врач взял с собой в полет силу книг из фантастики и отдавал им предпочтение перед яркими головизийнимы спектаклями. Вид книги взволновал возвращенного к жизни.

Он опять так долго был среди звезд, так долго не видел книг и - что хуже - не мог приблизиться к людям, которые подарили ему эту новое путешествие, подарив новую жизнь. Каюту, как он и просил, частично оборудовали под каюту на морском корабле, а частично - как на грузовой ракете. Она совсем не походила пассажирскую. Это не было место временного пребывания, как в гостинице, а постоянный дом. Здесь висела даже двухэтажная койка. На верхнюю он, раздеваясь, клал одежда, а над изголовьем нижней повесил лампочку.

Укрыв ноги одеялом, мысленно кляня себя, что опять бездельничает, хотя, может, и последний раз, воскресший астронавт раскрыл книгу в месте, обозначенном Гербертом. Некоторое время сосредоточивался, чтобы понять слова, так подействовал на него обычный черный печать. Форма букв, желтый, старый бумага, настоящие переплеты, выпуклый корешок обложки показались чем невероятно своим, единственным, потерянным и найденным - даром что он никогда не был пожирателем литературы. Однако теперь в самом процессе чтения астронавт открывал нечто торжественное, словно автор, который уже давно умер, дал ему некогда обет и, сколько 'препятствий ему пришлось преодолеть, оправдал ее. Астронавт имел странную привычку: разворачивал книжку наугад и начинал читать. Писателю это, наверное, не очень понравилось бы. Сам не знал, почему так поступает. Возможно, хотел войти в вымышленный мир не подготовленным входом, а сразу, неожиданно. Так сделал и теперь.

... Рассказать вам?

Профессор сложил руки на груди.

- Кораблем в порт Бома, - начал он, опускаясь в кресло и прикрыв глаза. - Речным рейсовым суденышком к бангала. Там начинаются джунгли. Потом шесть недель верхом - дольше лошади не выдерживают. Даже мулы погибают. Сонная болезнь ... Был там один старый шаман. НФО ту или, - произнес это слово с французским ударением на последнем слоге.- Я приехал ловить бабочек. Но он показал мне дорогу ...

Замолчал на какое волну. Открыл глаза.

- Вы знаете, что это значит - джунгли? Откуда вам знать! Зеленый, неистовое жизни. Все дрожит, причаено шевелится, в гуще множество хищных животных, невиданные цветы - как взрывы красок, - скрыты в липучим паутине насекомые, тысячи и тысячи никем не классифицированных видов. Не то, что у нас, в Европе. Не нужно и искать. Ночью палатка осаждают ночные бабочки, величиной с ладонь, назойливые, слепые, они сотнями падают в огонь. Тени шевелятся на полотне палатки. Негры дрожат, ветер доносит со всех сторон грохот. Впоследствии наступает слабость, лихорадка. Если вы уже покидали лошадей - дальше придется идти пешком. У меня была сыворотка, хийин, германий - все что хочешь. Наконец однажды - никакого счета времени там нет - начинаешь чувствовать, что деление на недели и весь календарь какой-то несерьезный, искусственный, а идти дальше не можешь. Джунгли заканчиваются. Еще одно негритянское село. Над самой рекой. Река не обозначена на карте, потому трижды в год исчезает в летучих песках. Часть русла подземная. В селе несколько мазанок из обожженной солнцем глины и ила. Там живет НФО ту или. Он не знает английского, ибо откуда ему знать.