- Этот мох называется ягелем, - пояснил. - А его едят олени. И я должен определить перспективы развития оленярства.Толкунов подумал: Бобрьонок мечтает вернуться к своей геологии, Щеглов поедет на богом забытый Таймыр до ненцев и оленей, а вот ему не очень хочется возвращаться к своей МТС, может, потому, что не сжился с директором, самоуверенным и ограниченным, который фактически ничего не знал и не хотел знать - это, правда, не мешало ему совать нос куда надо и куда не надо, поучать всех, заставлять делать по-своему - в результате их МТС отставала не только в районе , а во всей области. Подумал он также, какое счастье иметь умного и опытного начальника, как Карий, с таким бы работал всю жизнь, и надо будет как-то поговорить с полковником: сам говорил прежде, что уже сейчас предлагают начальником госбезопасности области - должен знать, что капитан Толкунов всегда станет ему в нагоди.Зитхнув незаметно: из Карим не соскучишься, полковник заставит учиться, но, в конце концов, разве капитан Толкунов против? Он хотел спросить Щеглова, какие книги у него было и не дал бы почитать, и лейтенант сам позвал его. На этот раз в переулке появились двое: женщина с авоськой, полной картошки, и военный - он шел по тротуару на противоположной стороне переулка в офицерском плаще-палатке: шагал широко и уверенно, не оглядываясь довкола.Жинка с авоськой миновала их дом и зашла до следующего парадного, военный, который немного отстал от нее остановился и посмотрел номер дома напротив. Вдруг быстро пересек переулок, скользнул глазами по окну, за которым притаились Толкунов с Щегловым, и юркнул к их подъезду. И опять Толкунов метнулся в прихожую и опустился 0а колени перед замочной скважине. Как раз вовремя: увидел начищенные хромовые сапоги - мужчина не остановился, прошел мимо их двери и начал подниматься по лестнице, но Толкунов мог дать голову на отсечение, что офицер замедлил шаг на первом этаже, как раз напротив квартиры Грижовськои, почти остановился - может, искал что-то глазами на двери, а может, просто рассматривал нумерацию квартир.Шаги удалялись, и капитан приник ухом к щели. Военный не остановился на втором этаже, начал подниматься на третий - интересно, к кому? На третьем - две квартиры, в одной живет София с матерью, во второй - семья Кнышей. Василий Семенович Кныш - метранпаж типографии, и, наверное, это к нему пожаловал офицер, вряд ли к Софии с матерью, девушка сообщила бы их с Бобрьонком, если бы имела знакомых военных, в ее искренности капитан не сумнивався.Толкунов взглянул на часы , запоминая время, и погрозил пальцем на Щеглова, который заглянул в прихожую и мешал слухати.А шаги уже затихли на третьем этаже ... Толкунов еще раз взглянул на часы, представил, как военный звонит в квартиру Кнышей, старого дома нет, однако его жена никуда не отлучалась, когда Бобрьонок пожаловал к ней, лежала в постели и жаловалась на ревматизм.Не прошло и минуты, когда лестница заскрипела под тяжелыми шагами, и Толкунов вновь пришелся глазом к щели. Знал: возвращается военный, он постоял на верхней площадке лишь секунд тридцать-сорок, только сделал вид, что пришел к знакомым и не застал дома, - София также никуда не выходила ... Итак, приходил к Грижовськои и недаром понизил рок у дверей ее квартиры. Однако почему не позвонил? Выходит, существует условный сигнал, которого они не знают.