Василий снова видит ее. Смотри в ту же точку и видит ее со всех мест, где бы не стоял. Когда кто знал тайну человеческих душ! Когда кто мог подслушать движения мыслей, опекают сердце и мозг. К счастью, этого никто не знает и знать не может. Звуки музыки, табачный дым, запах человеческих тел, духи, пудры, пыли из натертых воском помостов - все это создает фон, чад, воздух ...
Василий полный до краев. Он должен поставить себя в стороне, чтобы не перелить. Он еще очень молод - тот чудак, то отломок старческого крестьянского рода, - свежая, чистая, ничем не сплямована первобытность. Не шутите его, не разорит блеска его синих глаз, не открывает тайн добра и зла, чего нельзя еще прикрыть позлиткою показательной цивилизации.
И думает он, и мысли ломаются, как вещи, падающие с рук на каменный пол. Мельком пробегают воспоминания об отце, о матери, об их скорбные взгляды и о пашню, как черную, длинную волну с высоким небом над ней ... И вместе здесь, за дверью, красавица, врытые в каждую ткань души, третируют сопротивление, стирает, зневладнюе ... Он попал не в ту дверь. Бежать к праотцам, назад, к черной глыбы, под небо, кричать и дышать, слышать биение здорового сердца, зверем броситься на самку, и на земли с пыреем, с криками жайвороння, любить.

Василий вернулся снова - третий раз. Куда надо идти и надо возвращаться. Кресло в углу - это единственная пристань. Танец порвал к себе всех, что здесь были, и это пустое место имеет право забрать Василий. Садится. В другом конце пьяные товарищи смеются, потому что они свободны ... Оборвалась музыка танца, и в дверь ринулись волной люди ...
Очень достойно, с поднятой головой вошла Настя. Под руку
с ней идет господин в смокинге. Высокий, стройный, черная бабочка, пенсне ... Нет для них места. Настя садится прямо на столике. Она устала танцем. Василий видит ее в профиль. Ее кавалир стоит над ней, он курит.
В зале провозглашают игру в почту. Слышать вызывают нумера. Появляются люди с номерками на груди. Пробегают девушки и.смеясь, читают записочки. Затем торопливо пишут и при том смеются ... Группа Валентина Гнатюка запевает Ой в поле ветер веет и рожь половие. Между ним нет ни грибов, ни Биленко, и песня получается слабо.

Василий чувствует себя невероятно одиноким. А столько вокруг людей. Он ждет. Сейчас-то должен произойти. Она, наверное, встанет, покинет Того красавица и придет к Василию. Для этого он ждет. Сидит, смотрит вниз, а видит все ... Мысли быстро бегут и одна из них подсказывает: а что, как я встану и приглашу ее на танец?
Эта мысль разрастается. Ну и что ... Встану и скажу: позвольте, панно Настенька ... О! Она соскочила со своего стола и идет к Василию. Сердце бьется ... Он пытается выровняться, но мало времени.
- Василий, - слышит он голос, словно из какого тумана. - Подержите мне ... - Бросила свою платок просто ему на колени и исчезла.
В зале заиграла оркестра, и ничего не стало ...
И платок ... Какая-то дикая, нелепая мысль. Откуда она? Василий осторожно касается того, что лежит у него на коленях. Это нечто очень нежное. Это паутина, взлетело неожиданно. Но вместе с тем Василий отчетливо почувствовал: да. Этот кусок нежной материи - это немой свидетель чего-то очень интимного, спрятанного далеко от глаза ... От поднял слово, сжал ее в кулак и так долго ее держал ... Она, она, она, бежала мысль, огненная мысль, что ад и оставляла длительный, вечный след ...
В этот момент врывается Гриб. Он увидел Василия.
- Шеремет! Ты спятил? - Выкрикивает он так, что все обращают внимание.