- Здорово, приятель! - Поздоровался он.

Мало-помалу я составил себе представление, что за тип мужика оказался передо мной. Поверьте, среди различных его частей существовала большая согласованность и великолепная гармония, поэтому о нем можно было бы сказать, будто в него тела, какие лица, и наоборот. И если бы я видел его зад, нет никакого сомнения, что и его я считал бы меньше остальных.
- Я и не надеялся увидеть кого-то в такой дыре, - сказал он, - мне повезло. Чужак бесцеремонно отодвинул меня от костра, который уже полыхало, отблески пламени, которых я теперь не закрывал, упали на него, и я убедился, что не ошибся и действительно вижу перед собой зануду. - Можете ли вы сказать ... - заговорил он, но я, пожалуй, обязан кратко описать его, как это противоречит моим принципам. Он был невысок, но крепкий. На нем был грубый костюм цвета морской воды (двубортный пиджак), ужасно скроен, и пара черных очень больших ботинок с носком, что задирался выше подъема. Этот отвратительный фасон был, кажется, монополией черных ботинок. - Вы не знаете ... - вновь заговорил он. Бахромчатые концы темного шарфа, длиной по крайней мере семь футов, несколько раз окрученная вокруг шеи, падали ему на спину. На голове виднелся темно-синий фетровая шляпа с небольшими полями, к ленте он прикрепил рыболовный крючок с искусственной мушкой, что придавало ему крайне спортивного вида. - Вы слышите меня? - Спросил он. Но это все не имело значения по сравнению с его лицом, что немного походило, жаль об этом говорить, по моему, конечно, не такое изящное, но такие же жалкие усики, малые тхорячи глаза, такой же заложенный нос, небольшой красный рот, словно напряженный вследствие желания висраты свой язык. - Послушайте ... - призвал он. Я отвернулся к огню. Костер уже разгорелось. Я подбрасывал ветки. - Я уже пять минут пытаюсь заговорить к вам, - сетовал чужак. Я пошел в шалаш, он загородил мне путь. Увидев, что я хромаю, он осмелел: - Советую вам ответить мне, - пригрозил он.

- Я не знаю вас, - ответил я и засмеялся, шутка действительно был хороший.
- Господин хочет, чтобы я показал ему свою визитную карточку?
- Она мне ничего не скажет, - ответил я. Он подошел ближе. - Убирайтесь отсюда, - сказал я. Теперь уже он засмеялся:
- Вы отказываетесь отвечать?

Я сделал большое усилие:
- Что вы хотите знать? - Спросил я. Он, наверное, считал, будто я вернулся в лучших чувств.
- Такое мне больше нравится, - сказал он. Я позвал себе на помощь образ моего сына, который мог прибыть в любой момент. - Я уже говорил вам, - напомнил он. Я задрожал.
- Возьмите на себя труд повторить, - сказал я. Сократим рассказ. Он спросил, не видел я старика с посохом. Он описал его. Не очень точно. Его голос доносился до меня словно издалека.
- Нет, - ответил я.
- Как нет? - Удивился он.
- Я никого не видел, - подтвердил я.
- Да он здесь проходил, - настаивал незнакомец. Я молчал. - Сколько вы уже здесь? - Спросил он. Его тело стало расплываться, словно расчленялось. - Что вы здесь делаете? - Спросил он.
- Вы обязаны присматривать за этой территорией? - Спросил я. Он протянул мне руку. Кажется, я снова сказал ему, чтобы он убирался. Я еще помню руку, что, белея, тянулась ко мне, пальцы то сжимались в кулак, то розчепирювались. Рука двигалась словно сама собой. Не знаю, что тогда произошло. Но впоследствии, возможно, гораздо позже, я увидел, что он лежит на земле с какой кашей вместо головы. Жалею, что не могу сказать яснее, как именно был получен тот результат. То был бы, наверное, замечательный уступ. Но не для того я дошел до этого места своего рассказа, чтобы податься в литературу.