Он страшно исхудал на лице. Когда я спрашивал, что с ним, он не знал, как ответить. Имели мы хлопоты и с велосипедом. Но с ним я добрался до цели. Я бы никогда не доехал без сына. На путешествие у нас ушло много времени. Еженедельно. Так как мы блуждали, не торопились. Я и дальше не знал, что мне делать с Моло, если найду его. Я уже и не думал об этом. Зато много думал о себе - и в дороге, сидя сзади сына, с головой, выше его, и в лагере, пока он ходил куда-нибудь и возвращался, в его отсутствие. Ведь он часто бывал отсутствует, ходил на разведке и покупал еду. Я, так сказать, не делал уже ничего. Должен признать, сын хорошо заботился обо мне. Он был неуклюжий, тупой, медленный, грязный, лживый, расточительный, неискренний, холодный, но не покидал меня. Я много думал о себе. То есть я часто поглядывал на себя, закрывал глаза, забывался, начинал сначала. Мы долго добирались до Балибы и доехали туда, даже не догадавшись об этом.

- Остановись, - сказал я сыну. Я заметил пастуха, вид которого мне понравился. Сидя на земле, он ласкал свою собаку. Вокруг них безбоязненно бродили черные бараны с не очень густой шерстью. Господи, какой пасторальный край! Оставив сына у дороги, я подошел к ним, пересекая луг. Я часто останавливался и отдыхал, опираясь на зонтик. Пастух, не вставая, смотрел, как я приближаюсь. Собака тоже и даже не лаяла. Бараны тоже. Да, мало-помалу, по очереди они возвращались ко мне, становились мордами в мою сторону, смотрели, как я ступаю. Всего несколько испуганно отпрянули, топнула кое-где копытце, выражая тревогу. Как на баранов, они не очень боялись. Сын, конечно, смотрел мне вслед, я плечами чувствовал его взгляд. Тишина была абсолютная. Наконец, глубокая. Как учесть все обстоятельства, то была торжественная мгновение. Время шло. Каждый раз, когда я останавливался, я озирался вокруг. Смотрел на пастуха, баранов, собаку и даже на небо. А уходя, видел только землю и ноги, здоровая шла вперед, задерживалась, упиралась и ждала, пока к ней приблизится больная.Наконец я остановился шагах в десяти от пастуха. Дальше идти не стоило. С каким наслаждением я прильнул бы к нему! Собака любил его, бараны не боялись его. Вскоре он встал, почувствовав, как опадает роса. Овчарня была далеко, очень далеко. Издалека светились свет его дома. Теперь я стоял среди баранов, они обступили меня, их взгляды совпали на мне. Может, я мясник, пришедший делать свой выбор. Я снял шляпу. Увидел, что собака следит за движением моей руки. Я снова стал роззиратися, не мигшы сказать и слова. Я не знал, как можно нарушить ту тишину. Я чуть не развернулся, так и не поговорив с ними. Но наконец я таки произнес, тоном, что, казалось, был вопросительный:
- Балиба?
Пастух вынул трубку изо рта и показал чубуком на землю. Возьмите меня с собой, - хотелось мне сказать, - я вам верно служить, и то только за ночлег и еду. Я понял, видимо, не показав этого внешне, ибо он повторил свой жест, много раз подряд показав чубуком вниз. лазерная указка лазерные эффекты.