Он выстрелил в патрульного офицера чуть не вплотную, то закачался и начал оседать на мостовую, а солдат снял с плеча автомат, он уже начал подводить его, однако агент оказался проворнее - вторым выстрелом свалил солдата, и тот выпустил автомат, протянув к белокурого руки. А шпион подхватил чемодан и побежал через трамвайные пути к забору, за которым высились какие будивли.Вин перепрыгнул через рельсы, когда солдат все же дотянулся до автомата, наверное, он стрелял не целясь, однако попал первой же короткой очередью. Белокурый споткнулся и упал, выпустив чемоданчик, потом встал, вероятно, не веря, что пули достали его, сделал шаг или два и упал снова, поджав под себя руки.Нарешти оцепенение покинуло Бобрьонка и он бросился вперед, словно мог что-то изменить, бег, зная, что случилось непоправимое и он опоздал, но прыгал и кричал, и люди шарахались от нього.Майор миновал патрульных, огляделся и махнул на них рукой Щеглову, а сам побежал дальше, где поперек рельсов лежал, уткнувшись лицом в землю, молодой человек в прожженной шинели.З кольца выезжал трамвай, он остановился в нескольких метрах, из вагона начали прыгать интересны. Бобрьонок властно поднял руку, останавливая их, и наклонился над агентом. Перевернул его на спину, прижался лицом к самым губам, пытаясь уловить дыхание, но лицом белобрысого уже расплывалась мертвенная бледность - автоматная очередь прошила его от шеи через левое плече.Бобрьонок оставил убитого и подхватил чемоданчик. Видел, как от вокзала к нему бегут военные, среди них был и сам комендант, он о чем-то спросил Бобрьонка, и майор распорядился отнести тело в помещение. Сам же отправился в патрульных. Лейтенант с красной повязкой смотрел невидящими Чима в небо, на его лице застыло зачудування.Мабуть, он так и не успел сообразить, что произошло, погиб не осознав этого, - моментальная смерть без боли мучений. А солдат сидел на земле, держа автомат в руках и кашлял. Вероятно, он был больше напуган, чем пострадал, хотя на правом боку сквозь грубое шинельное сукно уже проступала кровь.Месяц в госпитале, - подумал Бобрьонок и помог солдату подняться. Щеглов поддержал его с другой стороны, хотел забрать автомат, однако солдат не отдал, пошел сам к вокзалу, держа оружие в левой руке и несколько похитуючись.З солдатом все было хорошо, и Бобрьонок сразу забыл о нем, не потому, что очерствел и привык до смертей, ранений, наверное, нормальный человек никогда не привыкнет к смерти, просто ситуация требовала немедленных действий и решений, и майор спешил к вокзального примищення.Зийшовшы на высокое крыльцо, он оглянулся на мгновение: трамвай уже тронулся, звенел, удаляясь, люди начали расходиться от места, где только что лежал убитый с красной повязкой на рукаве, там лишь торчали два или три, остальные, вероятно, уже забыли о выстрелах и вернулись к своим делам - одни спешили в город, другие боялись опоздать на поизд.Билявий лежал в комендантской комнате на скамейке, с него уже сняли шинель, и Щеглов внимательно осматривал ее. Он знал свое дело, и Бобрьонок, одобрительно кивнув лейтенанту, занялся чемоданчика. Замки щелкнули сразу, и чемодан отворилась - рация была завернута в тряпочку и промасленную бумагу, обычная немецкая рация, которых Бобрьонок уже успел набачитися.