- Госпожа Вера ушла, а отец Василий еще посидел немного за кофе и попрошкував в спальню, где потерял время на сон чтением совсем не спасительной литературы - егомосць любил современных модных писателей, сухая классика с длинными описаниями раздражала его, а о любви читал с удовольствием, к тому же о любви вполне земной, желательно с деталями и сочным углублением в суть дела, зря, что у него все уже в прошлом, человек живет, пока помнит, и отец Василий сладострастно постанывал, смакуя особенно удачные сцени.На станцию прибыл эшелон с танками. Боевые машины были покрыты брезентом, и даже непризвичаене глаза сразу определило бы, какая именно техника продвигается к фронту.Ешелон постоял всего несколько минут и медленно, звеня буферами, тронулся. Он постепенно набирал скорость, громыхал по рельсам, на станции на него никто не обращал внимания - здесь привыкли к бесконечным эшелонов, буквенных и таких, которые могут постоять на запасных путях, здесь все время что-то двигалось, продвигалось, видкочувалося и стояло, станция жила своей будничной жизнью, каждый выполнял свои обязанности, конечно, кроме шумных солдат из эшелонов: пользуясь стоянками, бегали за кипятком, решали дела в продпунктах, быстро знакомились друг с другом, курили, смеялись, шутили, обменивались новостями и на ходу прыгали в вагоны ... Бобрьонок провел затяжным взглядом эшелон с танками, посмотрел на двух офицеров, выясняли какие отношения рядом на перроне, и подумал, что вот так рядом с ним могут стоять вражеские агенты, не написано же у них на лбу, что именно они - обыкновенные шпионы и что только делают вид озабоченность. На самом же перечислили все тридцатьчетверки на платформах, и самое позднее сегодня вечером неизвестная рация передаст врагу это повидомлення.Майор вспомнил шифровку, перехваченную вчера вечером, - собственно, ради нее он и стоял на перроне вокзала и смотрел вслед буквенном военном эшелону: Сегодня со станции Стрый на Сколе последовала сто двадцать четвёртого стрелковая дивизия. Четвертый танковый корпус передислоцировался в район Дрогобыч - Турка.Туда же переброшены семьдесят восемь танков Т-34. Прибыл Отдельный гаубичный дивизион. Наблюдается оживленное движение военных частей на участке Стрый - Сколе. Седьмой. Этот седьмой знал примерно столько же, сколько и военный комендант станции Стрый, летний болезненный капитан, низкий, пузатая, с покатый лбом и совершенно лишенной растительности головой - она-то напоминала Бобрьонку ледяную горку, с которой удобно лететь на лыжах, сорваться с носа и подняться в воздух, совсем как с трамплина.Зараз комендант стоял рядом. Капитан вытер цветастой, явно трофейным платком капли пота с носа и запитувально посмотрел на майора. Вероятно, они подумали об одном и том же, ибо комендант сердито нахмурился и сказал: - Мы делаем все, что можем, по продвижению на фронт эшелонов и обеспечению военной тайны на станции. И я просто удивляюсь ... - А ты не удивляйся, - грубовато сказал Толкунов. Он снял шинель, держал ее под мышкой и сдвинул на затылок фуражку, был похож на медлительного интенданта или военного фельдшера, отставший от эшелона и просит помощи у коменданта.