Тайга создала сторожевой стену против незваных гостей, и пробраться здесь можно было только ползком. Не долго думая, я опустился на землю и увидел, что между низкими ветвями и поверхностью грунта является достаточно места, чтобы ползком продвигаться вперед. Даже не поднимая головы, я полез по земле дальше и через мгновение попал в странный сумрак. Он был совсем не такой, как вечерние сумерки при заходе солнца. Это была какая-то зеленая мгла, сквозь которую трудно было увидеть то вокруг. Сюда не проникал ни один луч света, все потонуло в мертвой, призрачной тишины, и собственное дыхание звучало в моих ушах, как пахкання кузнечного меха.
Вскоре я потерял ощущение времени и пространства и уже не знал, куда двигаюсь. Я вдыхал странный запах земли, веками затопленной зеленой мглой. Уже много лет тлели на земле отмершие ветки и целые стволы, погибших в борьбе за свет и жизнь. Я лез через мертвые тела деревьев, ярко флуоресциювалы сине-зеленым светом. Как только я коснулся их, как холодный свет умерших великанов прилипло к моим рукам и пропиталось между пальцами. Я знал, что флуоресценцию вызывают различные бактерии и что световая энергия возникает в результате сложных химических процессов, главным образом, окисления, и называется она ... я напряженно вспоминал, пытаясь хоть так преодолеть угнетение.
- Химолюминисценция ... химолюминисценция ... - тихо повторял я, и все равно меня словно трясла лихорадка. Ведь нельзя сказать, что было приятно лежать в зеленой дымке этого незнакомого вековому лесу, куда вряд ли заходят когда-нибудь люди. Что бы они здесь искали?
И тут я вдруг засмеялся, сам не знаю почему.
Может, потому, что я понял все безумие своего поведения, а может, это была попытка преодолеть угнетение, и взрыв смеха должен открыть клапан, через который оно исчезло бы ...

Мой громкий смех вызвал странную реакцию. Где-то поблизости послышались медленные шаги, затрещала ветка и отозвалось странное гоготиння. Я напряг слух и поспешно приготовил ружье на случай, если ...
И все снова затихло.Я пополз дальше - и вдруг на меня повеяло сильными фиалковыми благовониями. Как могли расти фиалки в местах, где царит тьма и беспросветная зеленая дымка? Прошло некоторое время, прежде чем я вспомнил, что тот запах также вызывают определенные бактерии на трухлявом дереве. При прикосновении они поднялись в воздух и, так сказать, напахалы меня. Я быстро полз дальше, и зеленая дымка, наконец, начала редеть. Между деревьями появились клочья небесной лазури, затем в кронах запрыгали солнечные зайчики, и, наконец, можно было подняться на ноги.
Я вздохнул с облегчением, радуясь, что, наконец, благополучно выбрался из темной ловушки тайги, в которую завела меня собственная нерозважнисть. Я убедился, что разговоры о вероломством тайги не были только побасенками. Я почувствовал это на собственной шкуре, как только вошел в тайгу.

Дальше пришлось идти наугад, потому, еще ползком сквозь заросли, я потерял ориентацию. Вскоре я вышел на небольшую поляну, окаймленную могучими кедрами. Они росли у подножия холма. Надо влезть на этот холм и установить, где село. Но это оказалось не легким делом, я не нашел никакой дороги и должен продираться сквозь густые заросли, прежде чем оказался перед скалой. Эта скала образовывала нечто вроде природные лестницы, и взойти на нее было уже нетрудно. Но едва я ступил на первый ступеньку, как сверху начало падать камни. Оно подпрыгивал и катилось вниз. Я посмотрел на макушку, боясь, не начинает где сдвигаться каменная лавина, и сразу же понял, что тут не так.