Наконец так никто и не узнал, что привело к такому беспорядку - то постоянное соперничество между Граалем и Роембденом, или какие другие причины. Во всяком случае, компьютерные журналы работ на Титане были неточны, а часть сохранившихся дисков памяти пострадала или исчезла в архивах, не попав в швейцарский филиала.

Удалось выяснить одно: человек, который мог ожить на Эвридике, имел когда одно из шести фамилий: Ансель, Навада, Пиркс, Кохлер, Парвис, Иллюма. Врачам оставалось надеяться только на-то, что, выйдя из постреанимационном амнезии, спасенный узнает свою фамилию в списке, если не сможет вспомнить его самостоятельно. На это рассчитывали Хрус и Терна. Герберт, психотоник, имел на этот счет сомнения. Поэтому после определения времени предстоящей операции Герберт поделился своими сомнениями с командиром. Практический и рассудительный Бар Гораб признал, что следует еще раз обследовать содержимое витрификаторив, теперь уже освобожденных от тел погибших.

- Лучше с этим управились бы криминалисты, - заметил он, - но раз их нет у нас на борту, то вам помогут ... - Бар Гораб замолчал, поколебавшись, тогда произнес:-Лакатос и Бьела. Физики-это также своего рода детективы, - добавил с улыбкой Бар Гораб.

Поэтому главная лаборатории был поднят почерневший, словно обожженный криотенер, похожий на цилиндрический саркофаг. Его обхватили массивными щипцами, наложили на внешние крюки ключи, и он начал медленно раскрываться вдоль, пронзительно скрипя. Из-под отклоненного крышки гроба зияла черная пустота. Скафандр был скомканную - ведь его владелец вместе с азотной глыбой, в которой застыл, вот уже несколько недель отдыхал в жидком гелии.

Лакатос и Бьела вытащили пустой скафандр и положили на низкий металлический стол. Правда, скафандр осмотрели еще тогда, когда вытаскивали тело, однако не нашли ничего, кроме обледенелых лоскутов ткани, запутанных в кабелях климатизацийного оборудования. Теперь они отсоединили покрытый инеем скафандр от кольца, за которое крепилось шлем, и распороли вдоль - вплоть до больших ботинок.

С обветшали тряпье добыли спиральные трубы и части разбитых кислородных змеевиков, внимательно осмотрели каждую мелочь под лупой. А напоследок Бьела влез с фонариком в руках к цилиндрического криотенера.

Чтобы облегчить его задачу, манипулятор разрезал броню и широко ее раздвинул. Скафандр лопнул в местах спаек там, где рукава соединялись с оболочкой корпуса. Это произошло потому, что диглатор деформировался под давлением Бирнамский ледника, который все время разрастался и сползал на велетохид, или из-за внезапной витрификации. Если помещена сюда человек имел при себе личные вещи, они могли вылететь сквозь разрывы скафандра и вместе со струями застывающего азота и крови попасть в контейнера - в момент, когда на его открытый перед этим отверстие приходило вистрелене сверху забрало, колпак из специальной стали, на века заключая того, кто погибал в скафандре.

Чтобы взыскать колпак с контейнера, пришлось воспользоваться гидравлическими тисками, потому манипулятор оказался слабоват. Оба физики и врач отступили на несколько шагов от платформы, и когда колпак, подобный головки огромного пушечного снаряда, дрогнул и начал сползать с верхней части контейнера, из-под ванадиевых тисков полетели крупные обломки брони.

Люди молча ждали конца операции. И только когда черные, как шлак, пережженные обломки перестали сыпаться, а взыскан с криотенера колокол открыл свое пустое нутро, Лакатос поднял его под своды чотириважелевим манипулятором, а Бьела собрался еще раз обследовать контейнер. И все невольно застыли, потому, распадаясь вдоль сварки, металлические плиты дрогнули и медленно сдвинулись на платформу, будто повторяя уже пережитую когда-агонию.