Жаль, что уехал он из Переяслава на Канев ранее. Гетман, наверное, вернется через день-два. Если бы кто дал ему знать, что Закривидорогу замкнуто в погребе, то Дорошенко тут же нашел бы способ спасти своего казака-реестровые. Если кто даст знать ... А если - никто? Если никто не догадается, что он сидит здесь, если все подумают, что где-то просто исчез: то в лесу Комаровском заблудился и волки съели, то ли в прорубь на Днепре попал да и утонул, или просто ехал по дороге, заснул, упал с лошади и замерз. Э, нет, последнее - не для Андрея Закривидорогы. Да и все остальное - не для него. У него же - умный конек, как у казака Мамая. Он и сейчас не дался этим бандюгам из королевской стражи, он сбежал от людишек Сондецкого! .. А если убежал, то должен прийти домой. А дома заржет, мать разбудит, а мать Андреева догадается, что с ее сыном что-то неладно произошло ...
В каменной темнице было тихо и влажно. Ощупью Андрей обмерял ее размеры. Десять шагов в длину, девять - в ширину. Высота? Она, видимо, достигала двух Андрия ростов. Потолок шла дугой, собственно, это было своды. Дугу эту Андрей прощупал у стен, а дальше уже руки не доходили. Двери, в которые его кинули, окованные железными штабами ...
Никаких окон Андрей Закривидорога не нащупал. Наверное, их и не было. Да и зачем они нужны под землей, эти окна?
Воздуха в погребе было застоявшийся, какое плесени и несвежее. Оно воняло грешниками и мертвецами. И Андрею стало казаться, что эти стены пропитались человеческими стонами, что мокрые они от человеческих слез ...
Хоть бы кто-то один тут был жив ... - подумалось ему. Мысль эта вспыхнула, и тут же Андрей с ужасом отверг ее: однажды он видел в подземельях Крулевця обглоданные крысами кости человеческие. А потом вспомнилось, как рассказывал освобожден из турецкого рабства серб о своей беде: ему в зиндан крысы пообгризалы уха, носа, губы, пальцы на руках и ногах ... И еще вспомнилась небольшая крепость неподалеку от Ислам-Кермена. ее приняли казаки штурмом. Гарнизон отбивался отчаянно, словно знал, что, когда казаки рассмотрят, которую крепость они взяли, никому из турок пощады не будет ... И когда казаки взяли эту крепость и бросились по ее подвалах, то увидели такое, от чего даже у них селедку попиднималися дыбом: комната была наполнена высохшими детскими трупики.Детей запирали в комнате, они за сутки видихувалы весь воздух, а дальше умирали, потому что не было чем дышать. После этого номер открывали, мертвое воздух выходил, а детские трупики высыхали, как мощи ... О, как разозлились тогда казаки! Они всех своих пленников позапихалы в ту комнату! Как просились турки смилостивиться, как просили отрубить головы сразу, или расстрелять, повесить, или утопить - только бы не в ту страшную комнату! .. Запихнули всех, а тогда в соседней комнате, как раз для этого построенной, слушали предсмертное вопли врагов ... Может, и здесь есть такая комната.

Андрей стал припоминать расположения подземных камер в турецкой крепости неподалеку от Ислам-Кермена. Камера с мертвыми детьми была меньше этой, в которой сейчас ходит он, Закривидорога. Из нее никуда не было ходу ... Собственно, это не совсем так. Был ход для звука? .. Собственно, хода для воздуха не было, а ход для звука был.
Да, было там построено так, что своды, как дека скрипки, ловило все звуки внизу, а потом они передавались в соседнюю комнату. В той соседней комнате под потолком был ряд тонких еловых дощечек, покрытых лаком, - вот они и передавали каждый звук, каждый крик, каждый шепот, каждый последний всхлип и дыхание. А палачи сидели и, наслаждаясь, слушали ... Звуки проходили, а воздух - нет ...
Но если бы ему, Андрею Закривидорози, удалось найти место под сводами (туда он не может достать, потому что высоко, да и не знает, где оно само, - темно же!), Которое ведет к Того ряда дощечек, то он бы поломал их и перебрался в соседнюю комнату.