Я остался на раздолбанном стадионе, где умирали мяча какие колхозные команды, а Икарус, положившись на ... неизвестно что, отправился искать вон-мобильЯцика, вероятно, умоляя небеса однако, чтобы он не остановился где-то в лесу, который примыкал одним боком к этой части города, не остановился там - и не исчез.
Трава на стадионе была желтая и вытоптанные так, словно еще несколько дней назад здесь росла пше-ниця, которую сегодня утром скосили большим красным комбайном Нива. Трибуны были только с одной стороны и имели совершенно незамысловатую конструкцию - проще говоря, это были засрани птицами бетонные лестницы. С противоположной стороны от трибун тянулась печальная и серая пятиэтажка. За правыми воротами лежала дорога, сразу же за которой начиналась лесополоса, а за левыми - кладбище.
Как и следовало ожидать, футбол был Галим - прежде мне не нравилась неопределенность. Неопределенность во всем. Я не знал, что за команды играют, сколько они играют и для чего ... На металлическом табло было написано: хозяева - гости, но это, по большому счету, тоже ничего не меняло. В какой форме хозяева, а в которой гости - я не понимал, а спросить об этом было не у кого, ибо, кроме запасных рядов, за матчем наблюдало аж четыре человека, одной из которых был я. Три другие - выглядывали из балконов пятиэтажки, простиравшейся параллельно со стадионом. Не спрашивать же мне в самих игроков!
Минут через десять, когда я начал было засыпать под теплым вечерним солнцем, к бровке газона, чуть не переехав угловой флажок, зигзагами

нирулик небольшой автобус, откуда нисииала кума пьяных чуишкив, что начали горланить Чегп-ПТКА-си! их скандуштны подлые гало сначала в лес, начинавшийся сразу же ча дороге, а потом возвращалось на стадион с искаженным, французско-картавый звуком дек. Неплохо было бы устроить массовый сеанс логопедии, - думал я, - рассадить всех этих даунов по трибунам и поставить перед ними логопеда, который бы говорил: надо говорить ры, а не ги ... давайте попробуем ... Это по крайней мере было бы куда интереснее футбол.
Правду говоря, появление Картавых фанов чегкас тоже мало что дала, поскольку они сразу же поплелись куда совсем противоположную от трибун, возможно, искать логопеда, хотя, скорее всего, просто закупаться бухлом. Не исключено, что после изрядной дозы бухла, они расслаблялись и произносили ры нормально. В любом случае, они поплелись и, как бы легко догадаться, - исчезли. Судья дал свисток. Началась перерыв.
Я стал играть в футбол, когда мне исполнилось шесть лет, и очень скоро это переросло в серьезное увлечение. Меня воспитывал отец, я вырос в девятиэтажке на девять подъездов, в обширном районе, где проживало почти 200 тысяч человек. Там чуть ли не в каждом доме была своя футбольная команда, и, когда я перешел в девятый класс, изменив до этого несколько школ, у нас организовали первый чемпионат района среди школьников. Наша команда нагибали всех подряд. Мы все были друзьями и знали с пеленок, поэтому на футбольном
моли понимали друг друга беи слов. Просто если мы что-то делали, то действительно делали это: как-что мы играли в футбол, то мы действительно в него играли.
Кстати, наша команда была не единственной командой, которая в те довольно интересные времена играла в форме. Тогда на харьковские барахолки уже начали завозить первые партии футбольных форм. Мы бегали в тельняшках юв - безразлично, что в четырех игроков на спинах был девятый номер, а в остальных - десятый. Мы мыли в соседних гаражах машины, экономили на завтраках, но купили себе форму и бутсы. Собственно, наших соперников послабляли уже тогда, когда мы выходили на поле. В том году чемпионат набрал неплохих оборотов - часто вокруг школьных стадионов, на которых мы играли, собирались местные мужики, что воскресными вечерами, а мы играли именно по воскресеньям, забивали в козла на водяру. Порой их собиралось человек по пятьдесят, потом пидвалювала местная шпана, затем группа поддержки гостей, поэтому вокруг стадиона иногда ошивалося из полутора сотен человек.