Иван колеблется, а второй голос помогает:
- Не видишь? Кулак.
- А деньги есть?
- Имею, - говорит Иван.
- Витрясай разве, - пышно говорит тот дальше.
- А тебе зачем деньги? Ты же не кулак, - говорит Иван и улыбается иронически.

- Шпана! Слушай, шпана! Он спрашивает! - Обернулся малый пивзворотом к своим. Дружное ржание.
- Пидпихны - поймет, - отозвался другой голос, но тут же вырвался вперед всего оборванный, что имел даже голую гузницю и глухо прохрипел:
- Оставь человека! Не видишь - свой?

Иван узнает у своему приятелю того самого, что вырвал ему вещи; следы дурной болезни отчетливо обозначили его маленькое лицо.
- Я же, братцы, пошутил. Никаких у меня денег, - говорит Иван.
- За такие шутки у нас могут и брюхо наизнанку повернуть, - услышал Иван ответ и после того его оставили.
Дым сгущается, гам также. Какой скандировал хрипло:

Эх, Страмболи - роскоши шпаны!
Расскажи-ка, Толечка, как стянул штаны.
Девочки-пропеточки, по пятнадцать-дцать,
Не ломайся, детогка, дай поцеловать.

А другой ему вторил торжественно:
- Жил-был баран, которого звали Роман, что сеял дурман. Эй, ты прахвостище баран, что ты за господин? Я не господин, а дурак-болван. Нет ни рогов, ни хвоста, но имею ...
- Скотина! - Вырвалось у Романа.
- Я скотина, а ты идиот-гелио-Тропин. Нет, вы только послушайте: все то наш глист-ромашка верит еще в небесную канцелярию. Понимаешь ли ты, слепая курицу, в стратосферу, кроме планетариев, никаких богов не существует?
- Скот! - Зареагував вновь Роман.
- Я скот, а ты идиот!
- Нет, он девочка-цилиночка. Давай возьмем!
- Нет, братцы! Не туда! Это такая телочка-овечка. Шамать не хватит, на колбасу смело.
- Не годится проект! Записний!
- По кролик станет ...
Хохотали, пищали, свистели. Роман лежал и молчал.Руки его горячие, уста засохшие, глаза закрыты. Иван хотел бы отойти, здесь нет для него места.
- Вы куда же? - Заметил Роман Иванов намерен. - Не обращайте внимания. То они по Евангелию ... Меня там минувшей ночью потолкли. Не удивляйтесь им ... Они же не знают ... Ложитесь здесь - и он пытается встать.

Иван все же отошел, не принял этой жертвы. Сила той маленького человека помогла и ему, он успокоился, и овладел собой. Остаток ночи просидел на надгробия у ноги ангела с отбитыми крыльями.
А в пятницу, двенадцатого апреля, под вечер, обходя многолюднее улице, Иван спокойно шел к главному вокзалу. Все предыдущие дни прошли для него без приключений. Его выписка в кармане, железнодорожный билет также, в шесть сорок пять отходит его поезд. Небо ясное, настроение прекрасное, он улыбается, возможно уже завтра увидит своих в Каневе.
У самого вокзала, когда Иван переходил небольшую площадь, подъехало малое темного цвета авто и недалеко остановилось. Иван видрухово насторожился, но путешествует дальше. И вдруг слышит из автомобиля:
- Эй, гражданин! На минуточку! - И крепкий, круглолицый господин в штатском, сидящего у руля, кивает на Ивана. Иван подходит. - У вас, разумеется, документ есть - спрашивает тот приглушенно по-русски.

- Разумеется, - отвечает Иван, а его инстинкт бьет тревогу.
- Разрешите убедиться? - Тот же голос.

- А какое ваше до этого дело? - Спрашивает Иван.
- Значит есть дело, - голос из машины. Отступления нет. Иван уходит по своему бумажкой, рука с машины подбирает его и читает вслух: Гражданин Иван Мазяр ... села Гриневка. Да. Ладно, гражданин Мазяр. В порядке. Не хотите занять место вот здесь, у меня ... На минуточку.