Мне кажется, Совет допустил ошибку, не задержал Аспасия.
- Значит, по-твоему, Аспасия, Фиуреску и тот неизвестный информатор-сообщники?
- Так, товарищ полковник!
Совет был спокоен. Он верил: полковник найдет промахи в обоих рассуждениях и тактично укажет новые детали, которые прольют свет на всю проблему. Однако вместо своей точки зрения, как бывало обычно, Жолдиш вдруг спросил:
- Как ты думаешь, Менеиле, Аспасия тебя узнала?
- Не думаю.
- Тогда, когда ты помог ей сбежать, тебе было, кажется, пятнадцать лет?

- Да.
- У нее был муж. Как его имя?

- Шункерике, товарищ полковник. Правда, его прозвище, настоящего имени я не знаю.
- Аспасия и Шункерике имели какое-то отношение к убийству твоего отца?
- Насколько мне известно, в этом деле они не замешаны.

- В таком случае, она тебя могла и не узнать.
- Наверное, давно меня забыла.
- Да, но фамилии Раду Менеиле может, что-то сказать этой самой Аспасия или нет?
- В это трудно поверить, товарищ полковник, ведь с тех пор прошло двадцать семь лет. Однако она могла меня узнать, потому что в то время, когда она жила на улице смех, убийство моего отца получило широкую огласку.
- Если они смогли узнать, кто ты на самом деле, то, наверное, узнали и о твоей биографии - о городе, в котором ты родился, все, что было между вами. Следовательно, ей надо было тебя увидеть, чтобы убедиться.

- Я тоже так думаю. Теперь относительно предположения Богдана: если Аспасия взяла на себя роль приманки, чтобы раскрыть тебя, то ли она уверенность, что и ты ее не узнаешь?
- Такой уверенности у нее не могло быть. Несмотря на длительное время, я не мог забыть того события, лицо женщины, которая толкнула меня на преступление.
- А ты знал тогда, за что хотели арестовать Аспасия?

- Нет, товарищ полковник. Тогдашние газеты о том молчали. Это означало, что Шункерике арестованы не за убийство или воровство. Как позже объяснил один продажный газетчик Рокамболь, молчание газет был вызван государственными интересами.Кажется, не полиция тогда арестовала Шункерике и пыталась поймать Аспасия, а сигуранца.
- Получается, супруги занималось шпионажем.
- Пожалуй, да, товарищ полковник.
- Гм ... - будто согласился тот и обратился к Богдану - Так какие выводы можно сделать из нашего разговора? Во-первых, Аспасия не боялась, что майор Менеиле ее узнает, а во-вторых, по всем признакам, Аспасия и Шункерике пор занимаются шпионажем. Подумай теперь, в чем ты ошибся.
- Думаю, что история с чемоданчиком спровоцирована специально, чтобы демаскировать майора. Что-то мне уже не верится, будто Аспасия и тот неизвестный информатор сообщники.
- Почему? - Удивился полковник.
- Потому Аспасия не рисковала бы быть приманкой.
- Правильно, но при чем здесь слово - риск?
- Потому, что Аспасия совсем невыгодно быть узнаваемой Раду, если она и сейчас занимается шпионажем, ведь перед ней не пятнадцатилетний парнишка, а майор государственной безопасности. Невозможно, чтобы такая опытная шпионка не учла опасности собственного разоблачения. Нет, информатор майора и Аспасия не имеют между собой ничего общего.
- Если позволите мне, товарищ полковник, - вмешался Совет, - я продолжу мысль Богдана. Пусть вся история со звонком разыграна специально, чтобы уличить меня. Когда они были уверены, что имеют дело с разведчиком, неужели бы они так рисковали? Неужели согласились бы на ее арест, если бы я был немного проницательным? Не проще было бы для них, чтобы кто-то другой выполнил роль белокурой дамы? Ну допустим, я бы ее задержал, то есть пригласил к себе. А дальше? Открыл бы чемоданчик и не нашел в ней ничего интересного для себя.