Только он, слыша бабьи рассказы о маме, представлял ее совсем не такой ...
Тетя в черном, ицо ее баба назвала мамой, перекрестилась на иконы, поклонилась доме. Здесь появились в дверях еще две женщины в черном, тоже перекрестились, тоже поклонились. Баба немедленно стала их приглашать в дом ...
- Ну, иди ко мне, сыночек, - отбросив с головы черную накидку, добро сказала женщина, которая сначала казалась Тодорка бабой-ягой. - Вот посмотри, которых я тебе сладких петушков принесла, и распашонок, и штанишек! А ты у меня вырос такой большой, я думала, что ты немного меньше! А ну, давай примеряем!
И малого интересовали сладкие петушки. Он подошел и протянул руку - и тетя, которая назвала себя мамой, дала ему аж два петушка! Нет, она действительно, видимо, мама-вон какие у нее ласковые глаза, только почему в тех глазах у нее все слезы и слезы, и почему эти слезы все катятся и катятся у нее по щекам?
А она тут же решила свой узелок и стала на Тодорчика примерить распашонки и штанишки - и все было как раз, а может, иногда и немного великоват - ну, да это ничего, он подрастет - и будет как раз.
Она переодевала его, а он тем временем сосал петушка, - переодевала и любовалась сыном своим, и видела, что похож он не на нее, а на отца-янычара, зачатого бог знает когда в этой вот хате, где они сейчас собрались! .. Боже мой, как все оборачивается на свете - вращается удивительно! - И как оно еще будет вращаться дальше! Никто ничего не знает! ..
Старая Приська Шлапачиха сидела на скамье и плакал, глядя на свою осунулась доченьку, на эту свою Галочку, что на нее полсела задивлялося! Полсела задивлялося, а досталась она - никому! Ребенка вон от янычара привела, а сама в монастырь сбежала - грех свой (какой там грех, как она же ни в чем не виновата!) Замаливать! ..

- Доченька, - простонала мать, - ты так похудела! Не больна ли ты? Или не наслано на тебя любую болезнь? Ты была у меня как цветочек! ..
- Ничего, мама, все у меня хорошо! - Ответила монахиня Евфросиния.- Работы много, молитв много ... Да и не о плоти мы думаем - о душе ...
- Дитя мое, и в чем же той душе держаться, как плоти не будет? .. Ты же у меня - лучшая в мире, и ты бы и с этим малышом нашла себе пару! А ты - в монастырь! Живой себя похоронила! ..

- Не говорите так, мамунечко! Я буду молиться за вас и за Тодорчика ... И за Олелька, и за папу нашего ...
- Отец только вечером придет. На г-шляхтича работает ... Как раз сегодня такой день, что надо на господина ... А Олелько отделился от нас, к Кате в прими ушел. Живут на веру, а осенью, наверное, и свадьбу справлять ...
Перекрестились все три монахини, осуждающе посмотрели на старую Шлапачиху.

- Да я и сама ему говорила: подожди до осени! А они ...
- Растление молодежи ушло, - прошептала сестра Софья, еще сильнее побледнев при этом.

- Нехорошо все это, - согласилась и монахиня Любовь.
- Мы помолимся за спасение его души, - прошептала сестра Ефросиния.
Помолчали. За окнами вицвиринькувалы воробьи, ме-кекекало чье козленок, далеко тявкнул собака. Малый Тодорка, бросив на пол недосмоктаного петушка, побежал за кошкой, поймал его и тут же принес к матери: А это - кошка!

- Мой ты золотой, - прошептала монахиня Евфросиния и взяла малыша на колени. - Я твоя мама.