Теперь она знала о мексиканку чуть больше, но и не так много - собственно, только как ее зовут и кто она такая. Это была донья Исидора Коварубио де Лос-Льянос, дочь богатого помещика из Рио-Гранде и племянница владельца имения на Леоне, в миле от Каса-дель-Корво. Среди американских поселенцев на Леони она слыла строптивой молодой особы, искусно бросала лассо и могла обуздать любого дикого коня, но отнюдь не собственные прихоти.
Все это не только не угасило ревнивых подозрений Луизы Пойндекстер, а наоборот, еще больше разожгло их. Она сама была свободолюбивая и независимая, и ей нравились такие качества в других. Поэтому она считала, что те черты должны нравиться всем. А раз так, то вряд ли мог остаться равнодушным к ним и молодой ирландец.
Прошло еще несколько дней, но сеньорита с лассо больше не показывалась.
- Наверное, он уже оправился от своих ран и больше не нуждается в постоянном уходе, - размышляла молодая креолка.

Она, как уже не раз в последние дни, стояла на асотеи с лорнетом в руках.
Было раннее утро, вскоре после восхода солнца, - именно тот час, когда на дороге появлялась мексиканка. Луиза неотрывно смотрела туда, откуда и сеньорита обычно выезжала. И вдруг, случайно взглянув в другую сторону, она увидела ... увидела такое, что вызвало у него чувство куда больше, чем удивление. Дороге от поселка верхом ехал Морис Джеральд!
Хотя он сидел в седле несколько напряженно и ехал медленным рысью, то был, вне всякого сомнения, он. Стеклышки лорнет подтвердили это и обнаружили еще одну деталь: левая рука его была в перевязи.
Узнав мустангера, Луиза быстро отступила от парапета и тихонько вскрикнула.
Что было причиной того болезненного крика? Раненая рука мустангера или бледность его лица, которую девушка тоже разглядела в лорнет?

Ни то, ни то. И не удивление. Нет, к сожалению и не удивление прозвучали в том крик, а горькая тоска и сердечную боль.
Больной выздоровел. Сестре милосердия уже не надо было ездить к нему.Он ехал к ней сам!
Прячась за парапетом и соцветиями юкки, Луиза Пойндекстер следила за всадником, ехавший по дороге за рекой. Сквозь стекла лорнет она хорошо видела каждое его движение, даже выражение лица. Нечто вроде радость шевельнулось в душе девушки, когда она заметила, как он иногда оборачивается и смотрит на Каса-дель-Корво. То чувство стало еще более отчетливым, когда мустангер остановил коня в тени придорожных деревьев, почти напротив гасиенды, и долго не двигался, пристально глядя на дом. Луиза почти готова была поверить, что в тот момент он думал о ней.

Но то был лишь слабый взблеск радости и надежды, что тут же погас, словно заслонено черной тенью последний луч солнца во время затмения. И, как эта черная тень, ее вновь окутала тоска, и ей показалось, будто все вокруг погрузилось во мрак.
Морис Джеральд поскакал дальше и скрылся в зарослях, где исчезала и дорога, по которой он ехал.
Куда же он поехал? Конечно, навестить донью Исидору Коварубио де Лос-Льянос, куда же еще?

И хотя не прошло и часа, как он проехал назад. Они могли встретиться и в тех зарослях, чуть не на глазах ревнивой соперницы, скрытые только листьями деревьев. Часа было вполне достаточно для свидания влюбленных, которые могли позволить себе встречаться хоть и каждый день.
Хотя, уезжая дороге, он снова то и дело бросал взгляды на Каса-дель-Корво и снова остановился под деревьями и стоял некоторое время, не сводя глаз с дома.